Тусклая лампочка еле освещала крохотную комнатку. Было, впрочем, ещё небольшое окошко под потолком. Пока они ехали, уже начало светать, и серый свет утра прокрадывался в камеру. Свет… Теперь она долго его не увидит!
Ева села на свою койку. Вещей при себе не было, и она практически чувствовала себя голой. На ней были джинсы, майка и худи – что надо, чтобы прятаться в подземелье и спать в спальнике с банкой тушенки в руках. Но теперь в этой одежде Еве предстояло провести ещё неизвестно сколько…
«Это всё, что волнует тебя, дорогая?» – спросила она себя.
Действительно, попав в такую ловушку, невозможность переодеться не должна беспокоить. Но чувство грязи не покидало Еву, хоть камеру явно убирали после предыдущего жильца – пахло хлоркой. Женщина подошла к раковине, машинально включила воду и окатила своё лицо.
– Вот ты и села, – произнесла она вслух. И неловко засмеялась сама себе.
Инициатива Евы давно граничила с чем-то подозрительным и незаконным. Но всякий раз, когда стражи закона обращали внимание на их предприятие, удавалось как-то выкрутиться. Впрочем, кому какое дело было до городской сумасшедшей, которая носится с какими-то странными идеями про вампиров и смешивает серебро с чем-то там в пробирке? Главное, что не пытается нахимичить наркотики или взрывчатку – и ладно! Теперь же Ева стала врагом номер один. «Наверное, мне больше нравилось, когда меня не воспринимали всерьёз»…
Как неудобно и жёстко… Да уж, это не дворец Патиенсов! Женщина подтянула к себе ноги и поставила их прямо в обуви на койку. Обняв колени, она глупо смотрела на переплетения нитей в ткани своих джинсов. Интересно, где остальные? Она представила Руди: как он нервно ходит по такой же камере, от стенки к стенке. Иногда он садится, пытаясь упокоиться, но потом снова вскакивает, зло бормочет, стучит кулаком в стену, а ещё постоянно приглаживает волосы на макушке – он всегда так делает, когда напряжён. А может, он уже устал и сидит на полу, охлаждая спину о холодный бетон стены…
А дядя Бо? Сложно было представить его в таких унизительных условиях. Его, всегда такого подтянутого, с горделивой осанкой, этими зажатыми плечами, но живыми глазами и дружелюбной улыбкой. Наверное, он перенесёт заточение достойно, как монах в своей келье. Ева представила, как Бо целыми днями молчит и, наверное, отказывается есть, только смотрит в одну точку на стене, как бы медитируя или напевая про себя любимые мелодии.
Ева начала раскачиваться вперёд-назад. Едкое чувство вины горело горечью у неё на языке. Это всё я виновата. Надо было продумывать всё лучше, смотреть вперёд дальше и быть осторожнее. Теперь всё, над чем мы трудились, будет разрушено, а жизни всех, кого я люблю, под угрозой…
Но теперь, когда самое плохое уже случилось, можно плакать?!
Здесь никто из близких бы не увидел и не услышал, поэтому Ева наконец разрыдалась.
***
У Предводителя было, пожалуй, много дел. Но он не мог отказать себе в удовольствии оказать должное гостеприимство и посетить своих новых гостей. Интересно, в конце концов, как они пережили первые сутки в заточении. Иногда серьёзным вампирам нужно и развлекаться!
Он поехал без Регины. Пока автомобиль мягко нёс его за пределы Лизпорта, Алистер по привычке поглядывал на пустое сиденье рядом с собой. Он улыбнулся. Раньше здесь бы сидела она, но сейчас… Он чувствовал, что нуждается в ней всё меньше и меньше. Как будто её едва заметное присутствие давало ему раньше чувство защищённости. Глупая мысль. В любом случае, теперь, когда власть вампиров укрепляется, Алистеру не нужен донор. Но разве может он отказаться от неё?
Алистер пообещал себе подумать об этом позже. К тому же он уже приехал. Здесь ему очень нравилось. Ночь была тёмной, но густые деревья делали голые стены, окружавшие тюрьму, ещё темнее. Смертный не различил бы здесь стражей-вампиров, которые патрулировали территорию. Их зоркие глаза видели всё в темноте, – никто бы не зашёл и не вышел без их ведома.
«Очень хорошо», – мысленно похвалил Предводитель.
Прямо на воротах сидел вампир, крепко уцепившись когтистыми лапами и сложив крылья; его светлые глаза сияли в темноте, как маленькие огоньки. Страж приветствовал Алистера почтительным наклоном головы. Без лишних слов вампир слетел вниз; по ту сторону стены заскрежетало, и ворота медленно отворились.