– Тихо! – раздражённо прикрикнул Алистер, отходя от своей жертвы. Он потёр ладони: они у него горели и больно пульсировали от прикосновений к ней.
Предводитель вернулся за стол и сел напротив Евы; она видела, как его когти и зубы быстро становятся меньше, а хищный огонь в глазах превращается в искорку.
– Позволь объяснить тебе кое-что.
Ева выпрямилась, удивлённо хлопая ресницами. Что ж, кажется, самое ужасное внезапно было позади.
– В каком смысле?
– Итак, у людей шансы рождения мальчиков и девочек одинаковы. У вампиров, напротив, так уж сложилось, что мальчиков от природы больше. Чуть больше, но даже эта небольшая разница создаёт ощутимый разрыв между полами.
– Я что-то такое слышала, – призналась Ева, – но я думала, это миф.
– Это чистая правда, – уверил Алистер, садясь за стол напротив неё. – Из-за такого устройства нашей природы мы очень внимательно относимся к составлению семейных пар. Выбор происходит не просто в семье, а на уровне всего сообщества. Ни одна женщина не должна – не имеет права – остаться одинокой. Понимаешь?
– Да, мою маму собирались как-то особенно удачно выдать замуж, – кивнула Ева. Ей было любопытно – и страшно – следовать за мыслью вампира. Но он приоткрывал ей тайны, до которых другим путём было бы трудно добраться.
– Также важно помнить, что каждому вампиру нужно питаться. Мы искусственно ограничивали свою численность, понимаешь, зачем?
– Чтобы не было борьбы за людей?
– Именно! Чтобы эффективно поделить охотничьи угодья. Итак, количество детей в каждой семье также контролируется на уровне сообщества. Как только в семье появляется девочка всё, это последний ребёнок.
«Ага, именно так и было: старший мальчик, младшая девочка», отметила Ева, внимательно слушая дальше.
– Парень может и не жениться, если не хочет. На его похождения смотрят, скажем, сквозь пальцы.
«Поэтому никто не присматривал за дядей», поставила ещё одну галочку Ева.
– Совсем другое дело девочка. Это самое ценное, что есть у семьи. И как им пережить, если она пропала зря? Да и к тому же с человеком.
Алистер внимательно посмотрел на реакцию Евы; та задумчиво кусала губы. Он вздохнул и заключил:
– Вот и вся история про твоих маму и папу.
– Я никогда не разбирала этот вопрос с такой стороны, – пришлось признать Еве, но тут же она встрепенулась: – Но какое это имеет отношение к нашим баранам?
– Ты видишь, в каких тяжёлых условиях живут вампиры, – Предводитель смиренно сложил руки на столе, – я всего лишь хочу им помочь.
– Но я тоже, – возразила Ева, нахмурившись.
– Боюсь, ты делаешь только хуже.
– Я не…
– Ты ведь признаёшь, что не видишь нашу точку зрения?
– Я хотела дать им выбор, вот и всё.
– Видишь ли, ваши научные изыскания идут наперекор всем законам природы, – Предводитель хмыкнул с отвращением. Однако не могу не признать их исключительную ценность.
– Ты ведь против того, чтобы вампиры становились людьми, разве нет?
– Конечно, против, – кивнул Алистер, – но есть вампиры и оборотни, которые, к сожалению, не согласны с идеями Собрания. Вот им-то хорошо поубавить силу вашим зельем. Да и к тому же, – вампир слегка перегнулся через стол, чтобы смотреть Еве прямо с лицо, – если вы можете уничтожить нашу силу, то и прибавить её сможете, если немного поработаете. Ну, что скажешь, Ева?
– Скажу на что? – она нервно вжалась в спинку стула.
– Я предлагаю вам поработать на Собрание, – деловито сказал Предводитель.
– Ты же понимаешь, что я не соглашусь? – Ева скрестила руки на груди. – Да и к тому же я не могу решать за всех одна.
– К сожалению, у меня нет времени проводить голосование, – оскалился Алистер. – Выбор здесь простой: помогайте нам и живите.
Ева молчала, разглядывая свои руки. Неужели, придётся согласиться? Отдать годы учёбы и исследований, всё это – ему в руки? И пойти против всех своих идей, которыми жила с детства?..
– Милая, разве ты не хочешь спасти свою семью? – ласково понизив голос, проговорил Алистер. – Они сейчас все под замком, наслаждаются одиночным заключением, как и ты. Никто не уйдёт от меня. Одно твоё слово – и они будут жить.
Предводитель радостно смотрел, как она сдаётся. Как слёзы выступают на глазах его жертвы, но она изо всех пытается сдержать их и отводит взгляд.
Проглотив комок, подступивший к горлу, Ева сжала руки в кулаки и сказала:
– Мне нужно подумать.
– Неужели? – переспросил вампир и напомнил: – О, ты можешь думать сколько угодно в своей камере. Можешь хоть сгнить там, если хочешь. Но знай: я добрее день ото дня не становлюсь.