– Смотри! – воскликнул он.
Ева ещё раз судорожно попыталась отвернуться, но руки вампира были слишком сильны, и, пока Ева боролась, она разбила о стекло лоб.
– Смотри! – повторил Алистер. Он так ждал этого момента, что готов был даже пожертвовать своим углом обзора, чтобы Ева увидела. Два других вампира тоже нетерпеливо прильнули к стеклу, и кабина вертолёта слегка накренилась.
Несколько секунд панического замешательства, прежде чем человек внизу снова кинулся на ограду, но оборотень в один прыжок оказался рядом с ним и стащил жертву вниз, уцепившись зубами за ногу. Ева не могла слышать рык и вой этих существ, но ей казалось, что он заполнил всю её голову. Она видела, как волки рвут охотника, и она видела – даже отсюда – розоватый цвет мяса, но ещё она видела: отрубленная голова вампира, череп белой кости с огромными зубами. Всё слилось в один комок внутри её сознания, и Еву начало подташнивать. Когда капелька её собственной крови из ранки на лбу упала ей на ресницы, она не выдержала и закричала так, что заболело горло.
***
У лаборатории были низкие белые потолки и плохое освещение. И никаких окон. Наверное, она располагалась под землёй. Впрочем, где бы она ни располагалась – это было всё равно.
– У вас будут все материалы и оборудование, что вам понадобится, – пообещал Предводитель. – Для начала сделаете нам образцы вашего зелья.
Ева чуть-чуть кивнула. Лоб был заклеен пластырем и больше не кровил, но голова была больная и тяжёлая. Рядом с Алистером Ева не могла двигаться.
– Сколько это займёт времени? – спросил Предводитель.
– Если будет всё нужное, за сутки можно справиться, – перехватил инициативу Руди.
Он всё смотрел на Еву; она смотрела в пол. Ей было очень плохо – Руди знал, все знали, – и он решил вести диалог вместо неё.
– Чем быстрее, тем лучше, – напомнил вампир. – Так, где же ваш рецепт?
– Мы рецепт никогда не писали, – объяснил Руди. – Он у нас в головах. Мы напишем его заново
– Очень надёжно, – нехотя заметил Алистер и приказал: – Начинайте работать.
Он вышел, и дверь за ним запер страж. У каждой двери стояло по два вампира, неподвижные, словно статуи.
– А вы так и будете тут торчать? – Руди вымученно усмехнулся.
– Мы будем здесь, – строго ответил один их стражей, – всё время. Вы не выйдете отсюда, пока мы не разрешим.
– Классно, – фыркнул Руди и вздохнул. По крайней мере, теперь они с Евой вместе, и на руках нет наручников. Это было уже что-то.
Он осторожно подошёл к Еве; она подняла на него взгляд и тут же снова уставилась в пол; её губы задрожали.
– Я… согласилась, – призналась она, перебирая в пальцах ткань на рукавах.
– Ну что ж, – вздохнул Руди и обнял Еву.
Объятие вышло очень неловкое и скованное, но всё же для Евы был в больших и тёплых ладонях Руди, лёгших ей на спину, какой-то комфорт. Руди растеряно отшатнулся от неё – с самого детства объятья спасали их обоих даже в самых отвратительных ситуациях, но сейчас, кажется, эффект оказался нулевым.
– Я пока в этой каморке своей сидел, чуть крышей не двинулся, – признался Руди, стараясь заглянуть Еве в лицо. Он осторожно предположил: – А тебя, он, наверное, ещё и мучил сильно, да?
Острое чувство вины накатило на Еву, заставив горячо заслезиться её глаза. Если бы её заставили принять решение под настоящими пытками – так, как предположил Руди, – она хотя бы могла посмотреть ему в лицо сейчас.
– Ага, – соврала Ева и укусила губу.
С усилием воли она оторвала взгляд от паркета на полу и посмотрела на Руди. Он так этого ждал, что, несмотря на всю трагичность ситуации, его лицо расплылось в улыбке. Чудесное, тронутое веснушками, солнечное, уставшее, истерзанное лицо. Ева не могла не улыбнуться в ответ.
– Давай работать, – нетерпеливо сказала она.
– Да! – воскликнул Руди. – Давайте напишем наш рецепт!
Ева заглянула ему за спину и увидела пятерых своих ассистентов. Нужно было отправить этих людей домой ещё до того, как всё началось! Это даже не их борьба, но теперь они страдают так же. «Скольким ещё людям я разрушу жизни?» – подумала Ева, но Руди потянул её за стол.
Это были ужасные, старые деревянные столы, будто стянутые из лабораторных какого-нибудь университета. Ева бы не удивилась, если бы увидела среди царапин и пятен что-то вроде «М+Н=ЛЮБОВЬ» или «ПРОФЕССОР Д. – ГАД», но таких радостей, там, к сожалению, не оказалось. Не оказалось их и на расшатанных деревянных стульях. Такой стул тревожно заскрипел, когда Руди плюхнулся на него. Парень по-хозяйски взял со стола новую ручку и лист бумаги из кипы.