– Для людей не опасно, – заверила Ева. – Но надёжней не пить, а делать инъекцию.
В каморке становилось нечем дышать. Еве пришлось слегка пригнуться, чтобы слышать шёпот собеседницы, и теперь колени женщин слегка соприкасались.
– Сделайте мне несколько доз концентрированного препарата, – попросила Регина, и Ева с удивлением обнаружила, что у этой женщины на щеках появился румянец. – И да – никто не должен знать об этом. Отдадите лично мне.
– Что, если я откажусь?
Регина вдруг схватила собеседницу за руку и зашептала быстро и встревоженно:
– Прошу, поверь. Просто поверь мне один раз. Один раз.
– Хорошо, – перебила Ева. – Я сделаю.
Регина ахнула и улыбнулась. Женщины смотрели друг на друга ещё пару секунд, чтобы понаблюдать огоньки лёгкого помешательства друг у друга в глазах.
– Мы сейчас пойдём назад, – сказала Регина.
– Угу.
– Они должны поверить.
– Я понимаю.
Регина аккуратно выглянула из каморки, и через секунду они обе вывалились в коридор. Выпрямившись и отряхнув пиджак, Регина снова стала помощницей Предводителя. Она схватила пленницу за руку, и повела назад в лабораторию. Ева нехотя плелась за ней.
– Возвращайся к работе, – самым невыносимым голосом сказала Регина, заталкивая Еву в лабораторию, когда стражи открыли им дверь.
– Без тебя разберусь, стерва, – буркнула Ева, потирая руку, которая уже болела от цепких пальцев.
– Уже скоро придут ваши реактивы, и я буду постоянно контролировать, как идёт работа, – предупредила помощница Предводителя.
– Сидеть без дела не будут, – пообещал вампир у двери, мрачно улыбнувшись.
– Я доложу Предводителю, – кивнула Регина и покинула лабораторию.
Руди встревоженно смотрел на Еву; она вздохнула и, к его удивлению, подмигнула.
– Работать – так работать, – сказала она всё тем же обречённым голосом, но уже чувствовала себя на порядок лучше.
***
Трудно было поверить, что, пока в подземельях замка был холод и сквозняки, на поверхности было лето во всём своём великолепии: горячий воздух и шелест листвы, истерически-радостная песня птиц и густой аромат пыльцы. Но это было именно так.
– Неужели мы вышли, – пробормотала Аманда, глядя на безоблачное, нереальное небо.
– Не радуйся раньше времени, – предупредил сестру Артур. Он щурил припухшие глаза и хмурил брови: было тревожно быть вне стен своей цитадели, но свежий бриз так приятно обдувал пересохшие губы.
Было ранее утро, всего пару часов после летнего раннего рассвета – но уже ужасно светло и ощутимо жарко.
– А ты не порть впечатление, – сказал Ник и улыбнулся: – Мы под присмотром.
Это действительно было так: они условились с Алексом, что тот будет парить над окрестностями, высматривая опасность. В такую погоду его зоркие глаза могли бы увидеть очень далеко. Ник завидовал ему: парит себе на просторе! Перевоплотиться бы сейчас и рвануть в лес – и бежать, бежать, пока горизонт не закончится…
Ник хмыкнул и размял шею.
– Вандалы, – с осуждением сказал Артур.
Он осматривал ворота замка – тяжёлые кованые ворота, чёрные и монструозные. Они были здесь, у входа, как Артуру казалось, всегда. И вот они были сломаны. Артур не понимал, как это могло случиться, но вот одна створка была сована со своих гигантских петель и полулежала, опершись на стену, открывая проход во двор замка.
– Да, но войти им всё равно не получилось, – сказал Ник.
Артур резко обернулся – он и не заметил, как приятель подошёл и тоже смотрел на грустные ворота.
– Это сделали вампиры, – пробормотал Артур.
– Да, они сильные, – согласился Ник.
Артур думал не совсем об этом. Он думал о замке, об этих камнях и обо всём, что они хранили. О всех гобеленах, картинах, украшениях и старинных монетах – ценных и не очень, но созданных когда-то давно чьими-то руками. Эти руки уже давно растеряли свои кости под толщей земли, но то, что они создали – на месте. И, казалось, всегда будет. Но вдруг Артур увидел, что даже то, что делалось на века, вдруг оказалось сломанным. Да, это было даже более жутко, чем сами разрушители.
Вдруг Ник хлопнул его по плечу:
– Эй, смотри, наша птичка! Это Алекс!
Все подняли головы, чтобы посмотреть на то, как сокол стремительно пикировал вниз. Подняв облачко пыли своими крыльями, он приземлился на гравий и прокричал тревожно и отрывисто. Не все могли понять, что пытается сказать Алекс, когда он был птицей, – у Ника это получалось лучше всех. Опустившись на колени перед соколом, парень внимательно посмотрел ему в глаза. Аманда и Артур замерли, наблюдая за диковинным беззвучным диалогом, который происходил между оборотнями. Ник резко подскочил на ноги: