— Пожалуйста, не убивайте!
Я показываю, мол, раздевайся.
Костюм последнего якудза мне подошёл, а обувь я одолжил у водителя, которому взорвал голову. Ну ладно, последнему я тоже её взорвал, потому что оставлять на острове Хатидзёдзима «живую улику» — себе дороже. Да что там говорить, даже в таком виде улики оставлять не хотелось, поэтому я собрал всех вместе… поднял на приличную высоту, но уже над дорогой… отпустил… свалил с места взрыва.
Обновление 84
— О, вижу, кто-то у нас приоделся?
— Так звёзды совпали, что у меня появился выбор, так что и туфли, и пиджак, и штаны, и даже рубашка подошли идеально, ну а пропуск и сектор ИСУЯ любые подходят…
— Надеюсь, ты не оставил никого в живых, Кадзицу?
— Все мертвы, — со всей серьёзностью ответил я. — А можно аналогичный вопрос задать?
— Я убил и рикшу, и пьяного якудза, если ты об этом. Пойми, Кадзицу, даже если человек убит по твоей вине, то это его личный выбор. Конечно, здесь тоже есть тонкая грань.
— Он знал, где работает и кого развозит, поэтому был готов к смерти, ты об этом?
— Правильно. Кроме того, я не убивал бы, не будь на то причины. Да и сам понимаешь, что все эти смерти не напрасны: лучше убить миллион, но спасти миллиард, чем убить десять тысяч, а остальных убьют те, кто жаждет власти над всем миром.
— Подумал бы я об этом с самых первых минут встречи с Деном, то не мучился бы сейчас из-за глупых ошибок.
— Всё это тоже сделано с какой-то целью, так что расслабься, — поддержал Рэйден.
Мы телепортировались на контейнеровоз, который, по заверению Рэйдена, в час ночи прибудет в порт Токио.
— Слушай, а я так и не спросил: почему мы вдвоём?
— Это не такая сложная операция, Кадзицу, чтобы беспокоить тех, кого в данный момент нет в деревне Бессмертных.
— Ты снова ответил так, чтобы я не волновался. То есть я уловил наш сегодняшний «прогулочный» разговор про программы настроя на хорошее и плохое, но скажи мне честно: если бы самураи были в деревне Бессмертных, ты бы их взял?
— Если тебе станет легче от этого, то да — я бы взял всех самураев.
— То есть дельце не такое простое, как ты изначально сказал?
— Кадзицу, я не могу быть уверенным на все сто про…
— Я понял, понял. Мне лишь хотелось знать, что мы ограбим какой-то склад, но это будет сложное дело, поэтому я и ты будем большими молодцами, когда справимся вдвоём.
— Вместо «если», ты используешь «когда». Это оптимистично, Кадзицу, — посмеялся предводитель Бессмертных. — Что ж, раз ты готов к сложностям, то вот тебе наш «сложный» план: я и ты врываемся на склад и всех там убиваем, крадём деньги и улетаем.
— Отличная идея, — с сарказмом сказал я. — Тут, конечно, и пропуски пригодятся, и секторы ИСУЯ, да? — Не доживаясь ответа, я поспешно добавил: — И это говорит мой друг и учитель одновременно. Нет, я был готов к тому, что у тебя не будет плана, но чтобы настолько всё плохо…
— Бесконечный «марафон» твоих мыслей губит тебя, Кадзицу. Ты то возвращаешься в прошлую жизнь, то улетаешь в далёкое будущее, но не хочешь замечать того, что происходит с тобой и вокруг тебя именно сейчас.
— Мы сидим в контейнере с яблоками на контейнеровозе — я прекрасно вижу и понимаю, что происходит именно сейчас.
— Ты, как и многие люди, и я в том числе, — нам всем этот мысленный марафон не позволяет остановиться даже на секунду, чтобы ощутить всю полноту и глубину текущего момента — всю его неповторимость и невозвратность.
— Но мы же с тобой пытаемся этому научиться, так что…
— Ты снова пытаешься найти хотя бы что-то, чтобы зацепиться и оспорить, снова пропуская возможность жить в моменте «здесь и сейчас». Так и многие люди — они настолько привыкли к такому состоянию, что их мозг даже во сне не отдыхает: он продолжает свои крысиные бега, решая бесконечные проблемы, которые сам себе и создаёт, то есть люди… люди себе создают проблемы из ничего.
— Люди создают себе проблемы, потому что везде сраная жопа! Очень легко говорить о людях, особенно о таких, кто ищет жратву, потому что не имеет возможности нормально зарабатывать, ибо грёбаные репты придумали кучу правил, которые поддержали все страны мира — там такие же репты у власти, сука, сидят, только мы их не видим!
— Не горячись, Кадзицу. Я не могу не согласиться и с твоей правдой, потому что это действительно правда. Однако в этом и заключается вся прелесть — найти возможность противостоять этому злу, не пытаясь противостоять ему.