Я покачала головой, сильнее сжимая кулаки. Ногти больно впивались в кожу, удерживая меня в этой реальности.
— Мадлен могла читать мысли, эта ее способность была просто потрясающей, она была единственной в своем роде. И кто-то решил ее убить.
— Признайся, Галемир, убийств стало слишком много, ты больше не контролируешь ситуацию, — голос Анзеля разрубил пополам спокойствие, которым гипнотизировал меня Галемир, я несколько раз моргнула и бросила угрюмый взгляд на вампира.
Он смотрел мрачным, тяжёлым, все ещё темнеющим взглядом на Главного Алхимика. Его глаза стали такими зелеными словно море перед штормом. По какой-то интересной и неизвестной мне причине Анзель недолюбливает Галемира и бездушные на него нападали. Хоть в чем-то мы с ним схожи. Враг мое врага — мой друг. Но Анзель вампир — мой враг. Но он может стать моим союзником, надо лишь сделать вид, что я ему доверяю больше, чем Галемиру. А еще лучше — свалить отсюда раз и навсегда. Но вместо этого я сказала резко, с легким отвращением:
— Почему здесь вампир? Почему он присутствует на этом разговоре?
Я намеренно подливала масла в огонь, их неприязнь друг к другу можно было потрогать руками, такая она была сильная, как они сдерживались и говорили вежливо, мне вообще было непонятно.
— Этот вампир, — Галемир сделал акцент на последнем слове, — Граф Анзель Гортер, прибыл к нам издалека и представляет Королевство Андант за горным перевалом. Королевство, в котором правят вампиры. Убийства — это осквернение дара Богов — жизни. И между нашими Королевствами было заключено соглашение, что убийства бездушными и его последователями должны быть прекращены любой ценой.
— Особенно, если убийства касаются одаренных — ворожил, — нагло добавил Анзель.
Галемир сузил глаза, его губы растянулись в ехидной ухмылке. Битва проиграна, но война все еще идет.
— То есть вы не знаете кто убил Мадлен, даже не знаете, как подавить культ бездушных, раз вам пришлось пригласить вампира, чтобы он сделал за вас всю грязную работу.
— Осторожно, девочка, — подал голос Элиаш, его голос превратился в шипение змеи, хоть какая-то эмоция — гнев, — Не забывай с кем разговариваешь.
Я даже не повернула голову в его сторону, хотя он стоял слева от меня.
— Непокорная бестия, — смакуя каждое слово проговорил Безадан, его глаза уставились в мои. Кажется, мое поведение не разозлило его, а позабавило.
— Больше мне здесь делать нечего, я хочу забрать тело сестры и уйти, — отчеканила я.
Я лопатками ощущала, как напрягся Анзель, но все еще вела немую борьбу с Галемиром, мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь.
— Твоя сила Вивье, какая она? — внезапно спросил он и я моргнула от неожиданности.
— Сила? — голос мой сильный, наглый, теперь задрожал.
Откуда ему известно? Это невозможно, никто не знает, никто! Даже Мадлен!
Анзель. Он знает, что я вчера ворожила и теперь он здесь, за моей спиной, я в ловушке. Я дернулась назад и почти уперлась в его каменную грудь. А ведь я помнила, как он целовал меня вчера, как ласкал, помню какие мягкие у него губы, мои пальцы почти ощутили мягкость его кожи. Сердце заныло. Но он сдал меня. Сдал Галемиру.
А чего ты ожидала, Вивьен? Он вампир! Здесь у тебя нет союзников.
— Мадлен была сильна, ты ее сестра, Вивьен.
— Меня проверяли в детстве, моя сила слабая, я совершенно не похожа на сестру, — огрызнулась я и все-таки сделала шаг назад и уперлась спиной в Анзеля.
И вдруг я ощутила, как теплые большие ладони вампира легли мне на плечи. Это был такой чувственный жест — так обычно поддерживают друзей. Его пальцы ласково сжали мою грубую рубашку, но я ощущала кожей, стоит мне дернуться и он отпустит меня. Это не тиски, это полу-объятия.
— Тогда тебе не стоит так нервничать, Вивьен, я проверю тебя и отпущу, — говорит Галемир, бросая на Анзеля острый взгляд темнозеленых глаз. Ему не нравится, что он здесь, ему не нравится, как фамильярно он касается меня. Анзель занял его место, сейчас он злодей, а не Анзель, хотя должны было быть наоборот.
— Нет, — отрезала я и, как кошка, вывернулась из объятий Анзеля.
Не поворачиваясь спиной, попятилась к двери.
— Вы не имеете право, я этого не хочу.
— Чего ты так боишься, Вивьен? Здесь ты в безопасности, — Галемир делает шаг ко мне, Анзель не двигается, а Элиаш даже не смотрит на меня. Я бросаюсь к двери, дергаю ее, но она не поддается, она словно превратилась в стену, даже мое самое резкое движение не двигает ее. Тогда я делаю то единственное, что у меня осталось — выхватываю свой острый кинжал и поворачиваюсь к врагам:
— Не подходите.
И в этот самый момент виски пронзает такая сильная боль, что я от неожиданности разжимаю пальцы, кинжал падает на мраморный пол тихо звякнув. Еще мгновение и мои колени подгибаются и врезаются в пол. Сначала я держусь руками за голову, затем упираюсь ими в пол, чтобы совсем не распластаться в ногах у этих нелюдей.
— Элиаш! — голос Галемира звонкий, резкий.
Все проходит. Боль исчезает и теперь я чувствуя себя глупо. Я поднимаю взгляд и вижу обеспокоенного Галемира, затем ищу взглядом Анзеля и когда нахожу глаза мои расширяются от удивления: он держит Элиаша за шею высоко вытянув руку. Держит одной рукой. Элиаш побагровел, его ноздри раздуваются в немом гневе, глаза прожигают Анзеля. Тот же стоит спокойно, словно держать одной рукой высокого взрослого мужчину легче легкого. Взгляд его выражает абсолютное презрение.
— Геральд даже и не подумал, что тебя стоит обыскать. Ему же хуже, — цокает языком Галемир, затем поворачивается к Анзелю и Элиашу, — Полно, друзья. Я согласен Элиаш вспылил. Анзель, отпусти его, ведь в таком положении он не сможет извиниться.
Элиаш вспылил? Он это сделал? Что же у него за сила такая?
Я все еще полулежу на полу, таращась на этих львов, которые загнали меня в ловушку. Он просто решил меня обезоружить и раз — я ползаю по полу! Я никогда не испытывала такой боли в жизни. Конечно, иногда у меня болела голова, но эта боль мощнее, страшнее, она выбивает воздух из груди, заставляет тело пресмыкаться, еще немного и я бы закричала.
— Еще раз ты сделаешь что-то подобное с подопечными, и я посажу тебя на кол, — прорычал Анзель и разжал пальцы, Элиаш повалился на пол и захрипел. Его глаза налились кровью, на шее остались отметины от пальцев и теперь ему было нужно время, чтобы поднять свое тело на ноги, — Извиняйся.
Анзель с силой пихнул ногой в живот мужчину, тот даже не пикнул.
— Довольно агрессии, — сухо рявкнул Галемир, — Мы и так достаточно напугали бедную девушку.
Галемир сделал несколько шагов ближе ко мне и одним рывком поднял меня за плечи, поставив на дрожащие ноги. Его пальцы задержались на мгновение на моих плечах, и я ощутила неприятное покалывание.
— Прекратите, — выдохнула я не злобно, а жалобно. Голос сорвался, страх и горе сделали меня слабой.
— Ты эмпат как и твоя сестра, Вивьен, возможно, даже сильнее, чем она, — наконец Галемир разжал пальцы и я смогла сделать шаг в сторону от него, — Мы не можем тебя отпустить, за пределами замка на тебя могут напасть бездушные, они ощущают твою силу кожей. Ты останешься жить здесь, в Белом Замке, примкнешь к остальным послушникам.
Глава 7. Башня послушников
Иногда чтобы победить нужно проиграть.
Именно с этой мыслью я покорно направилась туда, куда меня отправили — башню послушников. Это оказалось аскетичное место, с мраморными колоннами, без живых цветов и картин на стенах, только голые стены. Звуки шагов ритмично разлетались эхом по этому холодному месту. Винтовая лестница, с крутым подъемом, не оставляет надежды выжить, если вдруг оступишься и полетишь вниз.
Мою сестру убили. Мадлен мертва.
Эти мысли били и били меня изнутри, хотелось кричать и плакать, что-нибудь разбить или сломать, выплеснуть ярость. Я добровольно согласилась на это заключение только для того, чтобы выяснить, что происходит в этом закрытом от любопытных глаз месте.