Охранники плутали коридорами совсем рядом. Благодаря моему принуждению — мы не пересеклись. Никогда еще я не чувствовала себя такой ловкой и сильной. А еще свободной. Как же хочется покинуть это место, чтобы я была просто Вивьен, никому неинтересная и ненужная.
Дождь продолжал лить, а я обдумывать все что сегодня подслушала и подглядела. Мне нужно время, чтобы разработать план действий. Сейчас мне нужно попасть в больничное крыло, для этого необходимо обойти двор и сад. Но что-то было не так — зловещие тени метались по двору, шум капель заглушал все звуки. Я остановилась, прижавшись к каменной колонне. Как раз вовремя.
Каменный колодец двора наполнился глухим грохотом и чавкающими звуками, тонущими в шуме проливного дождя. Меня прошиб озноб, пальцы, вцепившиеся в камень, побелели от напряжения. Эти отвратительные звуки я узнаю из тысячи других. Бездушные. В Белом Замке. На негнущихся ногах поворачиваюсь в сторону двора и застываю охваченная паникой. Их четверо. Двое стоят прямо, уверенно, в темноте и не разберешь что они не люди. Другие двое горбятся, не могут устоять на месте, все время двигаются, но не воют, не кричат, не делают ничего, чтобы привлечь внимание других стражников.
Изувеченные тела трех защитников замка лежали в страшных, вызывающих отвращение позах. Дождь барабанил по их телам, смывая густую кровь, окрашивая лужи в зловещий темный цвет. Я еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, хотя и так понимала — они меня видят и прямо сейчас раздумывают как поступить, пока я борюсь с паникой и изумлением. Вдруг один медленно поднимает руку, его напарник и дикий бездушный пятятся назад и бегут, нет, просто летят с невероятной скоростью в сторону башни послушников.
Нет, нет, нет! Только не еще одно нападение! Что же мне делать?!
Оставшийся дикий бездушный присаживается на корточки, широко расставив ноги, руки уперлись в плитку, его рот широко распахнулся и раздалось что-то вроде угрожающего шипения, дождевые капли заливаются в безобразный рот. Дикий бездушный рычал, скалился, но нападать опасался, слишком велик был страх перед этим особенным бездушным. Нужно лишь одна команда, такое же легкое движение руки, чтобы он бросился на меня и разорвал мне глотку. Все происходящее казалось мне каким-то сном. Невозможно быть в такой серьезной опасности в Белом Замке, это просто невозможно!
Бездушный, который более разумный, делает шаг вперед, ближе ко мне и жадно втягивает воздух. Вот дерьмо. Мне катастрофически не везет в последние пару недель… Дикий бездушный издает какой-то гортанный звук и бросается прямо на меня. Никто не знает, что я здесь, никто не знает, что бездушные напали. Я бросилась что есть силы назад в коридоры и завопила так громко, как только смогла. Мой оглушительный крик разрезал эту тишину и затонул в гуле дождя. Оглянувшись через плечо — увидела дикого бездушного, который прыгнул прямо на меня, еще мгновение и его когти полоснут меня по спине.
Остановись!
Мой приказ вышел скорее инстинктивный, чем целенаправленным, но удачным. Дикий дернулся в полете и шлепнулся о мраморный пол, его когтистая рука полоснула по моей ноге. Я влетела в обеденный зал и вытащила нож, марля слетела с него, а на меня налетел второй бездушный. Мы повалились на пол и заскользили мокрой одеждой по начищенному полу.
Не двигайся!
Бездушный оскалился, вены на его шее вздуваются. В его глазах вспыхивают недобрые жёлтые огоньки. Он борется с моим приказом. Второй бездушный клокочет где-то совсем рядом, с ним справиться оказалось гораздо легче, мое внушение работает с ним как-то по-другому. Я выхватываю нож и бью прямо в сердце, но тот уворачивается. Я повторяю приказ снова и снова, нож летает как пчела, нанося несовместимые с жизнью раны. Он воет от боли, но сопротивляется, его когти наносят еще один острый удар по ключице, теперь подвываю уже я. Кровь хлещет из носа, голова трещит от боли, которая мне еще не знакома. Наконец он падает и не двигается. Стараюсь действовать быстро и нападаю на второго. Все как во сне. Я хочу жить и буду жить.
Меня трясет, я все еще под действием адреналина. Нож выскальзывает из моих ослабевших пальцев, падает на каменный пол, металл звенит, эхом прокатываясь по пустой обеденной, и я оседаю на пол. Я их убила.
Кровь у меня на руках, на одежде, на подошвах, даже волосы забрызганы кровью. И, проведя языком по губам, я, к собственному ужасу, чувствую металлический привкус. Меня сейчас стошнит от отвращения. По сверкающему начищенному полу медленно расползается багровая лужа. И я, наконец, понимаю: выжить после такой потери крови не может никто, даже чудовище, застывшее у моих ног. Нужно лишь отрезать голову, чтобы наверняка. Но мне не хватает сил, голова раскалывается, руки трясутся, ноги не держат. Через минуту, мне нужна всего минута…
Я убила бездушных. Двоих. Боги. Двоих. Убила. Моя загадочная сила спасла меня от смерти, ничего себе. Почему же я чувствую себя такой жалкой и трусливой?
Мой взгляд цепляется за тень, появившуюся в проходе, я вздрагиваю, дергаюсь в сторону, спиной упираясь в массивный стол. Но узнаю Анзеля и мгновенно расслабляюсь. Наверно, это не совсем нормально чувствовать себя в безопасности рядом с вампиром.
В его лице с правильными чертами есть нечто загадочное, соблазнительное, что обычно встречаешь во внешности женщин, но не мужчин. Не то чтобы он выглядел женственно — нет. Этого никак нельзя сказать, глядя на его крепкое мускулистое тело в одежде загадочного аристократа. А его манера держаться — король, не иначе. Его впечатляющая фигура облачена во все черное. Он сверкает в этой тьме дикой и первобытной красотой с мечом в руке. Вижу, как его взгляд оценивает мой внешний вид, затем рассматривает исколотых бездушных. Его шаги эхом прокатываются по тихому помещению. Ших. Ших. Два легких удара и все головы отделились от тела. Нервно выдыхаю, прикрывая на мгновение глаза. Боль в голове не уходит, но хотя бы кровь из носа перестала течь.
Анзель пытливо смотрит на меня, и его нефритовые глаза мерцают в полумраке. Оглядывает мою окровавленную одежду, забрызганные кровью волосы. Снова сжимает челюсти. Я не могу разгадать выражения его лица, но сердце сжимается от недоброго предчувствия.
— Бродила по замку ночью, в полном одиночестве, зная, что где-то тут может быть убийца? — менторским голосом произнес он медленно, тщательно проговаривая каждое слово, затем добавил: — Я переоценил твои способности к критическому мышлению.
— Если ты думаешь, что я планировала именно это, то я переоценила твои, — бросила я в ответ.
— Да что ты? — недовольно произнес он, — Планировала допросить одного из них, да не вышло?
— Какой же ты засранец! — сквозь зубы произношу я. Прижимая пальцы к вискам. Мне больно, никогда не испытывала ничего подобного. Впрочем, я никогда и не напрягала свой дар настолько сильно и часто. Боль от когтей меркнет по сравнению с этой.
— Что с тобой?
— Отвали, — огрызнулась я.
— Тебя следует отвести на осмотр в больничное крыло, — говорит Анзель, подходя ближе.
— Я сама решаю, что мне следует делать, а что — нет. Ответ — нет, не следует.
— Как ты справилась с двумя бездушными в одиночку? — вместо препирательств спрашивает он.
Анзель не глуп, он прекрасно понимает, что я слишком слаба для такого поединка. Просто потому, что я обычный человек.
— Эй, — его голос внезапно смягчается, — Все время забываю какая ты колючая, когда на тебя пытаются давить или запугивать…
Анзель опускается на колени рядом со мной. Я все еще сижу на полу, прислонившись спиной к тяжелому обеденному столу. Он касается пальцами моего плеча, взглядом оценивает рану на ключице. Его прикосновение отозвалось покалыванием на кончиках пальцев, волнующими мурашками по позвоночнику… Нет, я не должна так реагировать на вампира, хоть он и не желает мне зла. Его пальцы такие теплые и вместо очередной колкости я говорю: