Глава 13. Волнующие сердца
Утром каждая собака знала, что на меня и Марианну напали, включая подробности, что я смогла дать отпор бездушным, а она — нет. Дать отпор бездушному, даже одному, это невероятно сложно обычному человеку, ведь мы не так быстры, не так сильны, и острых когтей с зубами у нас нет. Поэтому меня стали опасаться, слуги сильнее сжимали губы при мне, гвардейцы смотрели более пристально, а я ощутила, что внезапно стала очень популярной особой, что мне, естественно, не нравилось. Популярной, но такой, которой сторонились, опасались.
Я вздохнула, притянув колени к груди, и уткнулась в них лбом. Сердце колотилось в груди, даже не думая успокаиваться. Мне было здесь душно! В этих широких коридорах, богато обставленных комнатах, в ухоженных цветущих садах! Огромное пространство вокруг почему-то казалось колючим, сжимающимся, местом, где нет воздуха, в котором отняли мою свободу. Мне было трудно с этим справиться, когда я постоянно ловлю на себе любопытные или осуждающие взгляды. Каждый знает кто я — сестра Мадлен, они бессознательно сравнивают меня с ней — лицо, силу, манеры, абсолютно все. Я всегда была просто Вивьен, всегда отдыхала в тени своей яркой сестры и теперь это внимание меня нервировало. А еще было как-то обидно быть «сестрой Мадлен». Я Вивьен Валлета. Я — личность.
И снова вспоминаю тот взгляд Анзеля на кухне, когда он меня нашел посреди окровавленных трупов. Такой пронзительный, внимательный… Я слишком часто думаю о нем, вспоминаю о нем тогда, когда не следует. И от этого только сильнее начинаю злиться на себя. Мне даже самой себе страшно признаться — Анзель меня волнует. Будоражит что-то внутри меня, что-то такое, что спало всю мою сознательную жизнь… В этом холодном, будто проклятом замке, я чувствую доверие только к нему. От этого внутри вскипает раздражение, гнев! Хочется выбросить все мысли о нем, забыть о его существовании! Мне никто не нужен! Я всегда справлялась сама! А самое ужасное — я постоянно забываю, что он вампир! Он пьет кровь, это абсолютно точно.
Я с раздражением потерла переносицу, затем пальцами стала массировать виски. Мигрень сдавила голову на мгновение и сразу отпустила. Такие приступы случались со мной каждый раз, когда я использовала свой дар. В этот раз мигрень была сильнее, но приступы короче, словно я раскачала свой дар, как бицепсы.
— Я удивлен, что ты не пытаешься сбежать, — знакомый голос действительно звучит удивленным.
Вампир появился из неоткуда, его туфли из мягкой кожи позволяли ему, при желании, передвигаться очень и очень тихо, чем он, безусловно, воспользовался, когда шел за мной по пятам.
— Джастин, — я почему-то произношу его имя в слух, голос мой хрипит, горло саднит. Кажется, я не произнесла ни слова за весь день.
— Приятно, что ты помнишь мое имя, — его голос звучит надменно.
Я мгновенно вспоминаю, что он назвал меня нищенкой. Внутри закипает гнев, глаза бессознательно щурятся, губы сжимаются, а пальцы нервно сжимают обтягивающие брюки. Он все также выглядит слишком холеным, слишком богатым. Он похож на орла, который выслеживает мышь — такой же напряженный и заинтересованный. Голубые глаза изучают меня, не мигая — волосы, руки, губы, мест, которое я выбрала, чтобы спрятаться от чужих взглядов. О чем он думает?
— Смотрю минута слабости прошла? — ехидно произносит он.
В голове пронеслась совершенно шальная мысль — действует ли мой дар на вампиров? Я никогда прежде об этом не задумывалась. Может стоит проверить?
Вместо этого я достаточно резко и прямо спрашиваю:
— Ты крутишься вокруг меня целый день, — зачем?
Джастин удивленно поднимает брови, затем расплывается в улыбке, в первый раз вижу его улыбку. Поэтому-то кажется, что именно эта его улыбка настоящая.
— Точно, ты же не аристократка, зачем ходить вокруг да около?
— Не поверю, что ты забыл, что пришлось следить за нищенкой? — мои губы кривятся в подобии улыбки или даже ухмылки.
Вампир подходит ближе и встает прямо напротив меня, но достаточно далеко, чтобы не смущать меня или не пугать. В этот момент я жалею, что у меня отобрали мой кинжал, а ножи из больничного крыла украсть не удалось.
Джастин заказывает глаза — мой комментарий ему явно не понравился или даже надоел. Интересно, мог ли Анзель упрекать его за эти слова?
— Один раз неудачно выразился и все! Какая же ты злопамятная!
— Какая есть!
Я думала, что услышу в свой адрес слова извинения, но нет:
— После того, что ты устроила вчера — Анзель приказал с тебя глаз не спускать, а учитывая, что нас — вампиров, — на слове «вампир» он сделал особый упор, — Всего трое в Белом Замке, то мое лицо тебе придется видеть очень часто.
Я хмыкнула. Мне почему-то стало легче от того, что Анзель все-таки решает за Джастина, а не наоборот.
— Мне не нужна ваша помощь, — отрезала я.
— О! — Джастин показательно вскинул указательный палец, — Конечно, ты же так нравишься нашему горячо любимому Ланселоту, который спит и видит забраться тебе под юбку.
Парочка фальшивых любезностей и не фальшивых оскорблений. Чудесное общение.
— Грубиян!
— Именно то, чего не хватает хорошеньким и благонравным девушкам, — Джастин не выдержал и стал медленно обходить постирочную комнату, его шаги эхом прокатывались, нарушая мое личное пространство, которое только-только успокоило меня, — Распущенность, цинизм, наглость. Мне продолжать?
— Неужели ты гордишься такими качествами?
К моему удивлению, мой голос не выражал презрение, лишь обычное человеческое любопытство.
— Я такой какой есть и не притворяюсь никем другим, — честно, а может и не очень, признался Джастин, — Разве не поэтому ты здесь, Вивьен? Разве не поэтому ты прячешься? Тебя тошнит от этого места, которое пропитано лицемерием, властью и похотью.
— Все верно, Джастин, — я ощущаю, что больше не желаю сидеть на полу и чувствовать себя слабой, поэтому поднимаюсь и резкими движениями смахиваю пыль с одежды, — Только ты забываешь, что являешься частью того мира, от которого меня тошнит.
— Возможно, — Джастин ухмыляется, — Но не делай поспешных выводов, мы — вампиры отличается от алхимиков и наш мир отличается от этой золотой сказки за воротами, которую они выстроили, чтобы держать власть в ежовых рукавицах.
— Власть — везде одинакова, Джастин. Меняются действующие лица, а желание обладать никогда не уходит, — говорю я, приподнимая бровь, — Вампиры правят за грядой, Алхимики — здесь.
— Ты не глупа и во многом права, но не будь такой категоричной, — говорит он, растекаясь в самодовольной улыбке.
— Скажи ты улыбаешься в таком количестве, потому что ты такой какой есть или пытаешься притворяться излишне счастливым на фоне меня?
Джастин запрокинул голову назад и расхохотался глубоким искренним смехом. Когда же закончил и снова на меня взглянул он продолжал улыбаться, но теперь во весь рот. Я его позабавила.
— Ты очаровательна в своем невежестве!
Я клацнула зубами от негодования, развернулась на каблуках и хотела поспешно выйти из постирочной, но теплая рука крепко схватила меня за запястье.
— Постой, Вивьен.
— Этот разговор меня утомил.
— Ладно, извини, — Джастин продолжа меня держать, хотя я уже не пыталась уйти, — Мне просто любопытно было поболтать с тобой. Знаешь почему? — он понизил голос до шепота, — Потому что ты такая искренняя… В своем гневе, горе и симпатии. Я таких давно не встречал. Я понимаю почему ты так заинтересовала Анзеля, почему Ланселот так яростно жаждет твоего внимания.
Я замерла, впитывая каждое его слово. Я заинтересовала Анзеля? Но Ланс никогда не хотел моего внимания… Раньше он всегда держал меня на коротком поводке, никакого намека на то, что он желал близости именно со мной.
— Алхимики делают все, чтобы не подпустить нас вампиров к тебе и другим ворожащим без статуса алхимика, — продолжал говорить он, я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Как же мне было интересно, почему они так отличается от бездушных! Почему они совсем не похожи на тех вампиров, которыми нас пугали в детстве! — Люди, которые обладают силой умирают, бездушные бродят по городу и замку как хозяева, а Алхимики закрывают на это глаза, почему?