Пытаясь прийти в себя — я закричала. В плечо вонзились острые кинжалы, и меня грубо перевернули на спину. Это были не кинжалы, а когти. Дикий вцепился в меня так сильно, что из глаз брызнули слезы, на мгновение я потеряла концентрацию. Я нащупала меч Джастина, размахнулась и полоснула бок Дикого. Он с ворчанием слез с меня, а я перекатилась и поднялась на колени. В глазах на секунду помутилось, но я устояла на ногах. Но не тут-то было, передо мной возник Главный Бездушный, его стеклянные глаза мерцали алым, делая его похожим на чудовище из страшных детских сказок. И не было в этих глаза ни жалости, ни милосердия, лишь цель. В руках у него был стилет, который с такой скоростью полоснул меня в плечо, что я только и успела ахнуть. Лезвие оставило царапину, которая не угрожала моей жизни.
— М-м-м… — проурчал он так сладко, будто кто-то делал ему расслабляющий массаж, затем лизнул острый стилет, увидела, как заблестела на его губах моя кровь. Просто отвратитетельно, — Спи, моя радость…
Горло охватила паника, и дышать холодным темным воздухом стало еще тяжелее. Пульс болезненно участился. Меня снова затошнило, желудок сжался.
— Не нужно сопротивляться.
Вдруг понимаю, почему моя собственная власть над людьми так ужасна. Это особенная, изощренная пытка — чувствовать, как твое тело вынуждено подчиняться чужой воле. Изощренная, страшная и унизительная.
— Чудесно, — слышу я сквозь пелену жуткой накатившей усталости и заваливаюсь назад словно я мешок с картошкой.
Глава 21. Долой бездействие
Я пришла в себя странно, в густо заросшем палисаднике, рядом с зиккуратом, распластавшись на мраморной плите, вся в крови — не понять, своей или чужой. Влажная после дождя одежда противно прилипала к телу. В голове шумело, во рту неприятный привкус рвоты, но позывов не было. Трудно было все — приподнять свое затекшее тело, проморгать пелену с глаз, попытаться понять, где именно, а самое главное каким образом тут оказалась. Взгляд упал на руки — грязные, окровавленные, ладони оцарапаны. Я застонала в голос, от этого моя голова решила, что пора заныть тупой болью в затылке.
Мысли путались. Грубо потерла лицо руками, пытаясь отогнать усталость и остатки странного обморока. Я изо всех сил пыталась понять, как здесь оказалась, но пока безуспешно. Где-то наверху взлетела птица, хлопая крыльями в такт частым ударам моего сердца.
Над столицей Оруанска вставало солнце. Оранжевые лучи мягко золотили башни из стекла и камня, а я так и продолжала полулежа сидеть на остывшей мраморной плите, ладошки приятно холодил камень, снимая боль, головная боль становилась чуть меньше, но она уступила для тупой боли в плече. Я слегка повела им — боль усилилась, теплая кровь впиталась в грязную рубаху. С одной стороны, мне нравилось мое ощущение свободы и одиночества, то, чего мне действительно не хватало в последние дни, но очнуться здесь совсем одной, раненой и в крови? Что, черт возьми, произошло?! Пальцами потянулась к ранам — пять дырок, точно от когтей. Я опасливо за озиралась, но никого подозрительного, лишь пение ранних птиц. Самая подозрительная в этих кустах — я.
Тишина и умиротворение этого раннего утра внезапно исчезли, его растоптали гвардейские шаги, их короткие приказы, тяжелый меч на мгновение остановился у моего лица, затем несколько обезличенных гвардейцев окружили меня, будто забрав весь свежий воздух, снова стало дурно.
— Она здесь! Валлетта жива!
Мой взгляд снова упал на заточенный меч в жилистых крепких руках гвардейца, который стоял ближе всего ко мне. Голова чуть не треснула от боли, перед глазами возник образ — тонкий стилет, из какого-то светлого материала, похож на костяной. На лезвии не то цветы, не то листья выточены. У основания рукоятки камень алого цвета, непрозрачный.
Когда морок меня отпустил я поняла, что один из гвардейцев тащит куда-то, мои ноги переступают по инерции, колени дрожат, а сердце стучит так сильно и так страшно, что я испытываю искренний ужас.
— Куда вы меня тащите? — мой голос звучал хрипло и резко, — Я не мешок с землей! Прекратите!
— Находиться на открытой местности для вас опасно, — коротко выдал гвардеец. Его голос мне показался жутко знакомым.
— Я валялась в кустах неизвестно сколько и нормально! — возмущаюсь я ответ.
— Прошу вас, вы скоро будете в безопасности, мисс Валлетта…
Мужчина сбавил шаг, дав мне возможность подобраться и передвигаться более аккуратно.
— Я вас помню! Это вы привели меня в замок!
Мужчина нахмурился, но никак не ответил на мое утверждение.
— Я рада, что у вас все хорошо и вас не наказали за то, что не изъяли у меня кинжал, — честно призналась я.
— За эту ошибку я уже расплатился, — сухо бросил он.
Перед нами распахнулись двери, и мы оказались в невероятно прекрасном закрытом от любопытных глаз саду, который я прежде не видела. Рассветные лучи солнца играли на хрустальных ограждениях под потолком, пышная растительность скрывала множество тропинок и еще бог весть что. Например Ланса, который вышел из-за куста, кажется, розы, и быстро подхватил меня из рук гвардейца.
— Безумная! Зачем вышла из комнаты?
Аккуратно поддел мой подбородок и с вызовом посмотрел мне в глаза, чуть склонив голову. Мне захотелось сбросить его руки от себя, вырваться из этих цепких объятий.
— Отпусти! — прошипела я, попыталась вывернуться, но Ланс держал крепко, властно.
— Успокойся, ты в безопасности, — слегка раздраженно процедил он.
— Так отпусти, раз все в порядке.
Ланс никак не отреагировал на мое требование, словно я вообще ничего не сказала.
— Ланселот, прошу, ты перебарщиваешь. Твое ухаживание похоже на охоту, — послышался насмешливый голос Безадана, ситуация явно его забавляла.
— Абьюз нравится далеко не всем, — хмыкнул Элиаш.
Змеиное гнездо.
— Что вообще происходит? — отчаянно спросила я.
— Головой ударилась? — Элиаш ядовито оскалился.
— Заткнись, урод! Ненавижу тебя!
— Как грубо, друзья, ваш обмен колкостями и оскорблениями мне уже порядком надоел, — устало вздохнул Безадан, — Видимо ударилась, жуткая трагедия! Лекарь скоро будет, не переживайте.
Последние слова Безадан сказал так будто это был сарказм. Кто тут может мне сопереживать, верно?
Я собралась с силами и пнула Ланса что было сил и, наконец, вывернулась из его цепких объятий. Тот даже не охнул. Бездушная скала.
— Выглядишь ужасно, — заметил Элиаш.
— Хватит! — рыкнул Безадан и бросил на Элиаша такой взгляд, от которого почему-то стало страшно именно мне. Это безразличие и сопереживание напускное, ненастоящее, передо мной изящный манипулятор. Элиаш позволяет себе такие вольности только из-за его особого положения. В спальне. Или на диване.
— Что вы помните, дорогая?
В точку. Что я помню?
Я нахмурилась.
— Не спешите, рассказывайте медленно.
— Я вернулась с прогулки, мокрая, уставшая, — воспоминания об Анзеле никуда не делись, я затолкала их куда подальше, боясь, что они прочтут мои мысли. От чего же такой страх? — Хотела спать, очень сильно…
Виски снова застучали, да так мощно и внезапно, что я застонала и схватилась руками за голову.
— Продолжайте, — сладко протянул Безадан.
— Я… Я… — промямлила я дальше, пытаясь выцепить пропавшие воспоминания, — Встретила Ланса, мы повздорили…
Я прикрыла глаза, задышала часто, нервно, пытаясь помочь своему телу избавиться от головной боли. И тут меня накрыли воспоминания — карабкающийся по отвесной стене бездушный, марионетка Марианна, моя неудавшаяся помощь, кровавые реки, оторванные руки, эти красные кровожадные глаза, изучающие меня из-под густых ресниц, стилет…
Я резко опустила руки и подняла на присутствующих широко открытые глаза, боль в висках стала почти нестерпимой, ощущала, как подкрадывается обморок. Алхимики смотрели с жадным интересом, их не пугал мой рассказ и мое состояние, такое ощущение, что они сделали что-то и теперь изучали результат. Эти нелюди не были на моей стороне, они совершенно точно причастны к происходящему, но зачем им это? Для чего стирать мои воспоминания? Страх сковал глотку, я отшатнулась назад, перед глазами все плыло, кажется от слез.