— Я не помню… — выдавила я из себя истерично, — Я ничего не помню… Я очнулась в саду, рядом с зиккуратом, вся в крови… Я ничего не помню! Как такое возможно? Что случилось?
— Спокойно, Вивьен, все в порядке, мы разберемся, тебе нужно присесть, — расслабленно ответил Безадан, — Тебе нужно присесть… Иди ко мне.
Он указал на резную лавочку подле себя.
— Что случилось? Чья это кровь?! — я очень надеялась, что актриса во мне была достаточно убедительна.
— Ви, прошу, — Ланс взял меня за руку, в стальной капкан.
Я гневно выдернула руку и метнула на него взгляд полный ненависти.
— Что тут происходит? Вы говорили мне, что я буду здесь в безопасности!
— Как четко ты подметила, — раздался знакомый голос позади. Холодный, злой, недовольный, — Мне кажется, господа, это была последняя капля.
Анзель. Его зеленые глаза были жесткими, как алмазы, и в них не виднелось ни намека на тот пыл, который так завораживал меня на шатких пристанях. Только огонь, который не заводил, а сжигал. Его ухмылка была страшнее любого оскала, сердитого взгляда или гримасы, которую я когда-либо видела. Она грозила разорвать меня на части, а потом склеить по кускам обратно, как только он пожелал. Я сделала шаг назад, испугавшись, уткнувшись спиной в Ланса. Но весь его гнев был обращен вовсе не на меня, а на людей, окруживших меня.
Ланс сжал до боли мои плечи.
— Не трогай меня, — зарычала я, вырываясь.
— Ситуация действительно неоднозначная, — задумчиво произнес Безадан, кажется, свирепый вампир его совершенно не пугал. Он задумчиво потер пальцами подбородок, Элиаш молча оскалился.
— Договор нарушен, послушники не в безопасности, мы обязаны принять меры.
— Меры, — прыснул Элиаш, — Что же ты сделаешь?
— Уже сделал. Вестник уже в пути. Саммит по безопасности ведающих будет открыт уже в этом месяце.
— Как категорично, — цокнул языком Безадан, — Ты действительно соберешь саммит по такому делу?
— О, да, Галемир, этот саммит тебе понравится, — прорычал Анзель в ответ, — А теперь, пользуясь договором, приказываю всех послушников поселить в башне вампиров, которая будет охраняться так, как я считаю нужным.
— Втроем уследить за каждым? Не слишком ли ты самоуверен? — прорычал Элиаш.
— О, нас гораздо больше, наши дипломаты прибывают в замок прямо сейчас. Любое сопротивление договору будет расцениваться как акт начала войны.
— Какие громкие слова, мальчишка, уверен, что твой правитель не собьет с тебя спесь?
— У нас будет возможность это проверить.
Его колкий взгляд перешел на меня, оглядев меня с ног до головы, ни один мускул на его прекрасном лице не дрогнул:
— Вивьен Валлетта, пройдемте со мной.
Три пары глаз алхимиков уставились от меня, ожидая реакции.
— Как я поняла, выбора у меня нет? — я перевела уверенный взгляд на Ланса, тот выражал лишь холодное безразличие тем, как стоял, смотрел, лицо его гладкое, фарфоровое, лишенное всякого намека на возраст.
— Никакого, — прошипел Анзель.
Гордо расправив плечи, я двинулась в сторону выхода, головная боль почти стихла, но слабость осталась. Я изо-всех сил старалась ее не показывать.
— Только не нужно меня трогать, я в состоянии дойти сама, — резко сказала я, даже не взглянув на вампира.
— Ваша воля, — холодно ответил Анзель и наши громкие шаги разрезали воцарившеюся тишину в оранжерее.
Мы двигались молча всю дорогу до башни, сегодня путь до нее казался мне невероятно длинным, я действительно устала и желала только одного — наконец отдохнуть. Анзель видя мои мучения, не предпринял попытки поддержать меня, как я и просила, мне было приятно, что он уважает мое решение. Когда мы переступили порог безмолвной башни, я спросила:
— Где остальные?
— Скорее всего уже здесь.
— Все?
Анзель выдержал паузу и ответил:
— Все. Сюда влияние алхимиков не распространяется, Вивьен, ты можешь говорить.
— Я устала.
— До твоей комнаты близко, потерпи.
— Нам нужно поговорить.
— Сейчас?
Я замялась. Конечно, я хотела сейчас, но соображала с трудом, а мне нужен ясный ум. Сейчас это стало вопросом моего выживания.
Осторожно переступила порог помещения. Здесь было тихо, чисто, красиво и очень, очень дорого. Комната сильно отличалась от комнат в башне послушников. Хрустальные люстры блестели в лучах солнца, белые стены, начищенный мраморный пол, огромная кровать с шелковыми простынями и россыпью пышных подушек, трюмо с хрустальными ручками на миниатюрных ящичках, массивный шкаф, легкие занавески из очень дорогой ткани покачивались от прохладного сквозняка, впускаемого открытыми окнами.
— Сколько вампиров прибудет в замок?
— Достаточно много, но тебя это не должно волновать, — Анзель остался в коридоре, так и не переступив порог моей новой комнаты, — Они здесь ради безопасности, с которой не справились Алхимики. Или не захотели справиться.
Я повернулась к нему. Анзель выглядел уверенным, сильным и очень злым.
— Я хочу уехать.
— Сразу после саммита. Обещаю.
— Надеюсь, я не пожалею, что доверилась тебе.
— Позволь мне тебя исцелить.
— Не нужно, у меня все хорошо.
— Ты уверена?
— Да.
— Лекарь алхимиков все равно обязан тебя осмотреть, он уже спешит сюда. Отдохни наконец.
Анзель захлопнул дверь, а я разрыдалась прямо на роскошном полу. Лекарь прибыл минут через десять, осмотрев меня, цокая языком, он заявил, что причин для беспокойств нет и отправил меня отдыхать, напоив успокаивающим лекарством.
Глава 22. Соглашение
Укус вампира приносит удовольствие, именно поэтому вампир любит кусать во время любовных утех.
После истерики накатила усталость, я ополоснулась, стянула с себя окровавленную грязную одежду, залезла под одеяло и провалилась в спасительный сон без сновидений. Когда очнулась давно был день. Пробуждение принесло тревожные мысли и дурное настроение. Снова этот замок, снова загадки, но сегодня хотя бы не нужно никуда бежать. На пуфике служанка (кажется, я начинаю привыкать к привилегиям жизни в Белом Замке) оставила простую свежую рубашку и брюки. Обрадовавшись такой простой одежде, я привела себя в порядок и уселась на край кровати, вглядываясь в красивое голубое небо, по которому проплывали тяжелые тучи. Будет ливень.
Мысли крутились без остановки, пока в голове не начала проясняться картина. Бабушка знала, что у нас в роду вампиры. Скорее всего ее предки были вампирами, ведь именно поэтому семь наших наследников должны были работать в белом замке по десять лет. Украшения в нашей лавке действительно были очень популярны, дороги. Были ли они хоть немного волшебны?
Пальцы сами собой начали крутить амулет на шее.
Если предположить, что да, были волшебны, то и наши с Мадлен амулеты непростые, но зачем они? Им много лет, держат ли они магию? Вопрос — открыт. Может попросить Анзеля осмотреть его?
Бабушка Антониа все знала и сбежала, но для чего? Просто бросила меня? Не верю, никогда не поверю. Я найду ее, когда выберусь отсюда, найду и вытрясу из нее все, что она знает.
Мадлен была очень сильной ведающей, она читала даже самые потаенные мысли. Наверно, поэтому у нее было так мало близких друзей и была так ценна для Алхимиков. Почему же ее не уберегли? Или сделали это намеренно, но для чего? Что такого могла дать Алхимикам ее смерть?
Алхимики знали о нападениях, знали, что они будут, бездушные не в первый раз пробираются в замок, это абсолютно точно. От главного бездушного стынет кровь в жилах, он сильнее Алхимиков, словно в нем заключено больше магии, чем в остальных, что ему было нужно от меня?
Пальцы аккуратно прошлись по заживающему порезу, не глубокому, чтобы быстро затянулся, но достаточного сильному, чтобы пошла кровь.