Он попытался стереть мне память, а Алхимики особо и не удивились этому. Им нужно, чтобы я не помнила. Вот же я влипла! Зачем стирать мне память? Нападали ли на Мадлен перед ее убийством? Мне нужно поговорить с Анзелем.
Я подскочила и вдруг осознала — в первый раз за долгое время я могу делать то, что хочу. Я сидела в комнате, и никто меня не беспокоил. Это открытие подняло мне настроение, и я бросилась к комнате Анзеля. На мгновение замешкалась, но затем уверенно постучала. Мне никто не открыл, тогда я отправилась вниз, где должны были быть общие залы для трапезы и отдыха.
— Выглядишь довольной, — послышался насмешливый голос за спиной.
Обернувшись, увидела Руолана.
— Ты тоже, — ухмыльнулась я в ответ.
— Составишь мне компанию, мне так скучно, — сладко протянул он. Сладко и наигранно.
— Нет желания, — коротко отвечаю я, собираясь уйти, но Руолан хватает меня за запястье так крепко, что внутри все переворачивается, его хватка точно оставит синяки, — Что ты делаешь?
— Что произошло ночью? — он дернул меня к себе, а я уперлась руками в его грудь, пытаясь отстраниться.
— Какая тебе разница?
— Мы в одной лодке, Валлетта, — зарычал он мне в ухо. Тихо, опасно. Ру был силен, это чувствовалось в каждом его движении, в каждом действии, — Как ты здесь появилась — нападения участились, а ты оказывалась в центре событий.
— Лучше переживай из-за вампиров, что нас здесь заперли, может этого они и добивались? — зашипела я ответ, дергаясь, пытаясь освободиться.
— Руалан, кажется ваша близость мадмуазель Валлетте не по душе. -раздался голос Джастина совсем рядом.
Джастин. Он в порядке!
Руолан разжал пальцы, а я отшатнулась.
— Мы разговаривали, — оправдался он, исподлобья глядя на вампира. Он, конечно, был сильным, но не уязвимым.
— Угу, — выдохнул вампир устало.
Джастин выглядел вполне нормально, разве что излишне бледный и какой-то… грустный…
— Я хочу видеть Марианну, — нагло потребовал Ру.
— Она пока не готова принимать посетителей, но готов рассмотреть вашу просьбу чуть позже, — излишне вежливо ответил Джастин, намекая парню на его отсутствующий такт в общении.
Ру засопел, пауза в разговоре слегка затянулась, но затем он бросил все так же грубо:
— Я буду ждать.
Не дожидаясь ответа, развернулся на пятках и поспешил прочь. Внимательный взгляд Джастина проводил Руолана, затем переместился на меня. Мне до одури хотелось поблагодарить его, справиться о его самочувствии. Но я же ничего не помню, верно? И вообще непонятно, подслушивает нас кто-то тут или нет.
— Я бы хотела поговорить с Анзелем, — произнесла я, гордо вздернув подбородок.
— Он в библиотеке, — мягко сказал Джастин слегка наклонив голову вбок, внимательно меня рассматривая, затем добавил: — Провожу?
— Буду рада.
Моя вежливость была искренней.
Джастин подошел ближе, предлагая взять его за локоть, я согласилась, и мы пошли дальше по коридору.
— У тебя все хорошо?
— Более чем. Рад, что тебе не все равно.
Мягко улыбнулась одними губами, от сердца отлегло, хотя вижу же, что все нормально.
Джастин молчал, я тоже. Когда мы оказались у массивных дверей, ведущих, видимо, в библиотеку, он сказал:
— Надеюсь, когда-нибудь мы сможем друг другу доверять.
— Я тоже, — искренне призналась я, отпустив его, мягко толкнула двери.
Библиотека была скромной, не помпезной, похожа на обычный читальный зал в городе. В темном углу в пол оборота сидел Анзель.
Плеснув вина в украшенный рубинами кубок (надеюсь, это было все-таки вино), Анзель сделал медленный глоток, глядя в окно. Так и не повернув голову он сказал:
— Скучаешь по наблюдениям?
— Скучаю по незаметности, наблюдать я не переставала.
Анзель повернулся. Его проницательные глаза смотрели в душу, меня бросило в жар, на лице заиграл непрошенный румянец. Я сжала зубы.
Вампир встал и подошел ближе, он рассматривал меня так пристально, так жадно, что я не выдержала и сказала:
— Я в порядке.
— Физически — да, — кивнул он, продолжая смотреть.
— Что с Марианной?
— Ее нашли без сознания, с порезом на руке, сейчас она в панике, но скоро придет в норму. Она ничего не помнит.
Я сделала глубокий вздох, чтобы не выдать свое волнение.
— Твой пульс подскочил. Мне, казалось, мы начали друг другу доверять.
— Они думают, что я ничего не помню.
— Но ты запомнила.
Я кивнула.
— Ты готова поделиться?
— Разве у меня есть выбор?
— Выбор есть всегда.
И я рассказала ему все что помнила, до мельчайших подробностей описала бездушных, что они делали, как двигались, рассказала о стилете, о том, как бездушный слизал мою кровь, как управлял мною.
Анзель молчал. Долго. Мучительно. Смотря куда-то вглубь меня.
Наконец, я не выдержала и сказала:
— Ты же понимаешь, как это выглядит? Он будто высасывал мою силу, будто забрал ее у меня. Он читал мысли как Мадлен! Только когда она это делала это не было так зловеще и отвратительно.
Моей старой жизни пришел конец, но она не сдалась без боя. Она взорвалась, как свежий порох, сделав меня сильнее, чувствительнее, храбрее. Осознание того, что убийства будут продолжаться заставляет не быть равнодушной. Они убили маму, они убили моего отца, убили Мадлен, это не может продолжаться дальше.
— За убийство вампира у нас карают не разбираясь, не только виновного, но и всех приспешников. Убийство вампира или ведающего от рук алхимиков, которые стоят во главе государство означает — войну.
— Если такова цена справедливости. Я хочу убраться отсюда и никогда не возвращаться. Гори оно все огнем.
— В первый раз встречаю человека, который так страстно желает покинуть Белый Замок, — задумчиво сказал Анзель, разглядывая меня так пристально, что стало даже неуютно, я стала топтаться на месте, не зная, как себя вести.
Мы с ним переступили черту, эту незримую линию, которая сделала нас ближе. Почему он? Почему я? Я хотела доверять ему, хотела быть ближе, ощущать его дыхание на своей коже, страстно желала его прикосновений. Это чувство было сильнее, острее, чем с Лансом, словно раньше мои чувства были ненастоящими, придуманными. Но я не могу сейчас поддаться чувствам. Поддаться им, значит ощутить надежду на будущее, эта надежда будет мешать нашей цели, эта надежда может стать оружием против нас, против справедливости.
— Почему же? — спросила после небольшой паузы, я разглядывала его красивое лицо так же внимательно как он мое. Мы стояли на расстоянии вытянутой руки и не смели приближаться друг к другу.
— Белый Замок — элита, все хотят быть ее частью, особенно те, кто никогда не смог бы прикоснуться к ней, имея прежнюю жизнь.
— Жизнь нищенки, — кривилась я.
— Жизнь простого человека, — поправил он, — Злопамятная, ты оказывается.
Я сузила глаза, но ничего не ответила.
— Здесь не так много богатых ведающих, все они попали сюда из-за своих сил. Значительных сил.
— Зачем им наши силы?
— Хороший вопрос, Вивьен. Каждое лекарство, которое исцеляет, каждое платье, которое заставляет кожу сиять ярче перед отправкой за беспокойное море проходит через стены Белого Замка.
— Зачем?
— Изготавливают волшебные вещи только алхимики, не всегда сильные, но только они. Кто-то шьет, кто-то создает оружие, амулеты, кто-то варит зелье, затем товар всегда попадает в замок. Всегда. Но магии в вещах все равно недостаточно, она уплывает и ее срок годности неприлично мал. Дальше товар отправляется в зиккурат. Там происходит то, что я пока не узнал и надеюсь ты мне поможешь.
— Пробраться в зиккурат и узнать главный секрет алхимиков? — прыснула я, прислонившись бедром к диванчику, — Серьезно?
— Сейчас самое время доказать верность алхимикам и свое недоверие к вампирам. Я запер тебя, как Ланселот. Что ты делала, когда он это сделал?
Я медленно вздохнула и шумно выдохнула, поджав губы.
— Как это поможет узнать кто убил Мадлен и других?