— Что это? — искренне изумилась я, оглядывая помещение, в которое попала.
— Сердце алхимиков, — загадочно ответил он, взял меня за руку и повел ближе к непонятному для меня сооружению.
Я подняла на него полные удивления глаза. Ланселот стоял, отперевшись на алтарь, и смотрел на меня, изогнув бровь. Пожалуй, это было самое человеческое выражение, которое я когда-либо видела на его лице. На алтаре лежала раскрытая книга, а в канале вокруг пирамиды плескалась вода, прозрачная как слеза. Я опустилась на корточки и хотела коснуться ее.
— Не стоит.
Моя рука остановилась на полпути, сжав пальцы, я поднялась на ноги.
— Что это за место, Ланс?
— Вода, которую ты видишь, не просто вода, она увеличивает магический потенциал каждой вещи, которую создает алхимик. Как, спросишь ты? С помощью этого устройства, — он указывает на пирамиду, — Его создали одни из первых алхимиков, как оно работает известно лишь нескольким Алхимикам в нашем королевстве.
Я смотрела на пирамиду как завороженная, не веря своей удачи и не понимая, как работает эта конструкция. Даже если Ланс что-то не договаривает, то все равно эти знания пригодятся вампирам.
Я повернулась к нему. Он смотрел внимательно, изучая мою реакцию, мое лицо, мои жесты, абсолютно все. Доверял ли он мне?
— Спасибо, Ланс, — тихо произнесла я, — Не думала, что тебе не все равно.
— Это все что я могу тебе рассказать. Ты лишь послушница.
— Сколько мне предстоит учиться?
— Столько сколько потребуется. У всех по-разному.
Сколько потребуется. Чтобы сломать меня, верно?
— Сколько училась Марианна?
— Это касается лишь Марианны и Алхимиков.
И снова поднимающее внутри чувство влечения к нему. Он хорошо это контролирует. Единственный минус, если раз заметил манипуляции, то ни с чем ее не перепутаешь. Я делаю шаг вперед и кладу пальцы тыльной стороной ему на щеку. Глажу, мягко, лаская холодную идеальную кожу.
Ланс довольно сверкнул глазами и сказал:
— Я хочу завоевать твое доверие, Ви, как раньше. Раньше ты не задавалась вопросами и всегда шла с проблемой ко мне, сейчас же ты изменилась, ты не доверяешь ни мне и никому другому. Я показал тебе сердце алхимиков, желая доказать, что готов открыться. Ведь нас впереди ждет прекрасное будущее. Ты станешь алхимиком, моя Ви, разделишь со мной эту миссию. И я хочу, чтобы мы были не просто близки. Я хочу, чтобы мы понимали друг друга с полуслова, были опорой друг для друга.
Мужчина аккуратно поддел мой подбородок, затем поцеловал, жадно, резко, словно хотел проглотить меня и этот поцелуй пошатнул мою уверенность в себе. Мне было противно и гадко. Верно ли я поступила, позволяя себе вести эту игру? Ведь целуя этого мужчину, я думала лишь об одном. Анзель. Анзель. Анзель. Анзель. Анзель. Как прекрасно, что только Мадлен могла читать мысли.
Закатное солнце медленно опускалось, окрашивая стены длинными росчерками золота. Мне нужно было вернуться в башню до сумерек. Я остановилась на лужайке перед входом в башню и воровато оглянулась. Ланса уже не было, когда я переступила территорию башни вампиров, то моя защита была в прерогативе вампиров. Я кожей ощущала как Ланс ненавидел вампиров, как сильно хотел избавиться от них. Вот один у куста роз, второй стоит на втором этаже и любуется закатом. Бдят.
Я вздыхаю и иду в башню, мне нужно увидеться с Анзелем, очень нужно. Гадкое чувство предательства съедает меня изнутри.
i— Как мне убедить Ланса провести меня в зиккурат?
— В твоем случаи, думаю, тебе нужно лишь попросить./i
Стоило ли это того? Стоило. Знаю, что стоило, но не могу справиться с эмоциями. Пирамида и самое помещение не было похоже на бутафорию. В конце концов сколько можно врать, верно? Что-то же правдивое должно быть между нами? Его имя, статус, это устройство. В любом случае оно важно для Алхимиков и хорошо охраняется. Я не осталась ни с чем.
Я жду позднего вечера, чтобы выбраться из своей комнаты. Почти сразу мне попадается на глаза один из послушников, Юлий, тихий, щуплый, безобидный, очень любит растения. Внушить ему вернуться в комнату и проверить свои растения, которые заполонили всю его спальню, (а другие послушники ехидно подшучивали над ним из-за этого) было проще простого. Власть, которой я обладала была приятна и пугала одновременно.
Когда я постучала в спальню Анзелю мне никто не открыл, тогда я спустилась в библиотеку, развернув со своего пути Кристину, которая умела силой мысли двигать предметы. Да чего им всем не спится!
Дверь в библиотеку была приоткрыта, множество зажженных свечей бросали огненную тень в темный мрачный коридор башни. Я вошла без стука. Джастин откинулся на спинку стула и забросил ногу на ногу, Анзель стоял спиной ко мне, вглядываясь в наступившую ночь.
— Уверяю, праздник — это способ сместить наш фокус. Они точно что-то планируют, — сказал Джастин, уставившись в бокал, который держал в руке, — Нужно быть на чеку.
— Они не посмеют, — холодно бросил Анзель в ответ.
— Ты слишком хорошего о них мнения.
— Как когда-то ты? Боишься, что история повторится?
— Язык попридержи, — шикнул Джастин и бросил на меня суровый взгляд.
— Извини, — Анзель замолчал.
— Как долго планировала подслушивать чужой разговор? — менторским голосом спросил Джастин. Я почувствовала себя провинившимся ребенком, было из-за чего конечно же, но любопытство не порок.
Щеки мои вспыхнули алым, но я уверенно ответила:
— Всегда думала, что перебивать некрасиво, ждала подходящего момента, как, например, вот этот. Можно?
— Конечно, — Джастин жестом пригласил меня сесть рядом.
Анзель так и не повернулся.
Я бегло осмотрелась в свете зажженных на стенах свечей и присела за стол. На столе стояла бутылка красного вина, два бокала, из одного пил Джастин, второй даже не трогали. Смотрю на Джастина: волосы взъерошены, костюм помят, выглядит он каким-то измученным, встревоженным.
— Все в порядке? — взволнованно спрашиваю я.
— Нет, — выдыхает он и тянется за бутылкой, наливает сначала в пустой бокал вино, затем себе. Двигает ко мне бокал и говорит: — Выпей со мной, Анзель отказывается.
— Хм, — невозмутимо отзываюсь я и беру бокал. Джастин делает большой глоток.
— Как умерла Мадлен знаешь?
Я чуть не подавилась вином от такого вопроса.
— Джастин! — рычит Анзель в ответ и, наконец, поворачивается.
— Замолчи, глупец! Как умерла Маден? — он смотрит так пронзительно и этот взгляд, безумный, дикий, взгляд человека, который все потерял и мое душевное состояние его точно не интересует в данный момент.
— Не знаю, но должна бы знать.
— Прекрати немедленно этот балаган, ты пьян!
— Нет, пусть скажет, не нужно защищать меня от правды, — громко заявляю я. Анзель отходит от окна и медленными шагами заходит за мою спину. Его руки оказываются на спинке стула, на котором сижу. Джастин непрерывно следит за Анзелем и когда тот останавливается говорит:
— Ее закололи. Тонким стилетом. Да так, что и капли крови не осталось внутри. Оружие, конечно, не нашли.
Джастин внимательно следит за моей реакцией и продолжает:
— Она любила меня, но ей мешали меня любить в ответ, она бы уехала со мной, забрала вас и уехала.
Злые слезы застилали глаза, мне было жаль сестру, жаль Джастина, который любил ее и не мог себя простить за то, что не смог защитить ее. Я ненавидела это место, алхимиков и все что с ними связано. Моргнула. Крупные соленые капли скатились по щекам и капнули на одежду.
— Знаешь кто мешал? — хрипло спросила, не моргая и не отводя взгляд.
— Ланселот.
Имя это было произнесено с такой ненавистью и презрением, что стало страшно. Он бы убил его. Он убьет его. Когда-нибудь.
— Мы этого не знаешь, это лишь твои предположения, Джастин.