— Вивьен? — встревоженно спросила бабушка, заметив мое замешательство.
Я встала на ноги и отошла от костра, чтобы свет от пламени не бил в глаза.
— Милая, что ты чуешь?
Пахло вскопанной землей и солью, словно надвигалась буря. В это время Шейла припала к земле, замерла на мгновение, затем процедила сквозь:
— Топот копыт, нужно уходить.
Мадлен вскочила и испуганно вымолвила:
— Не успеем…
— Нужно сражаться! — сказала я, оглядываясь в поисках меча или клинка, — Мне нужно оружие! Есть хоть что-то?
— Можешь взять мое! — Мадлен протянула мне старый клинок Шейлы, — Мне очень трудно им управлять, так и не смогла к нему привыкнуть.
Шейла затушила костер и спрятала Лидию с бабушкой в кустах, строго настрого запретив даже громко дышать.
— Вы им не нужны, — отчаянно выкрикнула Мадлен, — Уходите!
— Мы столько всего прошли вместе не для того, чтобы сейчас попрощаться, — сухо ответила Шейла и вытащила из ножен свой тяжелы меч.
Через секунду я заметила двух всадников, они оставляли за собой пыль и грохот копыт. Я обнажила свой старый, но острый клинок. Язык прилип к небу, а сердце заходилось в рваном ритме. Реальность настигла нас, невозможно было просто так уйти от них. Я не могу потерять свою семья снова, не могу вернуться в это место! Там меня ждет только смерть! А я так хочу жить! Хочу увидеть снова Анзеля и этого надменного Джастина! Хочу увидеть земли вампиров! Хочу увидеть счастье на лице родной сестры, а не страх и отчаяние.
Они кружили вокруг нас, ничего не говоря, на них были доспехи Белого замка, их герб на седле. Тут один из них снял шлем и небрежно отбросил его в сторону. Показалась сальная голова Джованны, ее черные глаза все так же лихорадочно метались то ко мне, то к Мадлен, на мгновение задержались на Шейле, затем по кругу. Мадлен вжалась в мою спину, тихонько плача.
Женщина Алхимик захохотала.
— Гребаный нижний был прав! Живые! Думали вашу маленькую шалость никто не заметит? — голос сухой, противный, надсмехающийся, резал как камень по стеклу.
— Что тебе нужно, Джованна? — спросила я.
— Вспороть тебе брюхо, — прорычала она, слезая с коня, — Как я вас всех ненавижу, вампиры, алхимики, жадные, надменные ублюдки.
— Ты же одна их них.
— И мне тошно от этого.
Всадник рядом занервничал, он явно ожидал чего-то другого.
— Мы покончим с вами тут, никто не узнает, что вам удалось спастись. Закапаем прям под деревом, — голос алхимика звучал абсолютно безумным, — Никому не достанетесь, ни вам не нам, а потом они сгинут и их зверства вместе с ними.
— Она их ненавидит, себя ненавидит, — зашептала еле слышно Мадлен, — Жизнь свою долгую ненавидит, она не в себе…
— Отпусти нас, Джованна, — осторожно проговорила я, надеясь на чудо — Никто не узнает, мы уйдет в земли вампиров и никогда не вернемся.
— Они больше не смогут создать чудовищ, — бормотала Джованна себе под нос, не обращая на меня внимания, — Алтарь разрушен, сильных ведающих почти не осталось. Только вы две, сестры… Никто не вечен, никто! Думаешь мы одни тут рыщем? Он отправил всех кого только мог! Ритуал не завершен! Потому что сила ваша осталась при вас! Он это знает и найдет!
Женщина резко вытащила меч, острие опасно блеснуло, время словно замедлилось, мозг отчаянно думал, как справиться с двумя опытными рыцарями-убийцами.
— Готовься к смерти. К настоящей, — каждое ее слово прозвучало, как удар. В темных глазах алхимика разгорелся огонь, испепеляющий остатки моей храбрости.
Они атаковали почти одновременно. Мадлен упала на землю и поползла. Джованна ударила мечом по моему клинку и руки мои задрожали, удар был столько сильный, что я еле удержалась на ногах. Джованна расхохоталась совершенно безумно. Шейла схлестнулась, держалась она более уверенно, чем я. Сталь звенела, стоял хохот, даже сверчки и ночные птицы затихли, выжитая исхода.
— У них нет более надо мной власти! Их правление прошло-о! — нараспев кричала Джованна и наносила удар за ударом. Мне ее не одолеть!
Ее хладнокровие было высечено как на лике статуи, что придавало ей вид еще большей жестокости. Джованна снова ударила, но так, чтобы клинок вылетел из моих рук, а удар кулаком повалил меня на сырую от росы землю. Сестра подползла ближе — напуганная, распластавшаяся на земле, Мадлен смотрела на алхимика с глухим отчаянием.
Джованна двигалась неестественно плавно, угрожающе, как дикая кошка, готовящаяся к смертельному прыжку.
— Вампирские отродья… — зашипела она, поднимая свой меч прямо над моей головой.
Я бы хотела зажмуриться, но не могла себе такое позволить. Я смотрела в эти безумные черные глаза, пытаясь найти там хоть что-то похожее на жалость или сочувствие. И тут ее тонкие губы скривились и вместо того, чтобы обрушить на меня свою кару она развернулась и отразила чей-то удар. И это была не Шейла, та все еще отчаянно боролась со вторым рыцарем. Оглушительный звон металла, и я услышала знакомый голос:
— Это нечестный поединок, палач, — озорная улыбка тронула уголки чувственного рта Джастина, — Выбери противника по силам.
И они схлестнулись в битве. И битва эта была отчаянная, полная ненависти, никто из них не дорожил своей жизнью, от того становилось все страшнее и страшнее. Я подскочила на ноги и стала искать глазами сестру, та уползла чуть дальше от страшной битвы.
Джастин сделал резкий выпад в живот Джованне. Вцепившись в меч двумя руками, она блокировала удар, пошатнувшись назад. Не давая перевести дух, Джастин с разворота занес меч. Почувствовав свист ветра, я вовремя нагнулась, и оружие вампира пронеслось прямо у меня над головой, задев лишь выбившиеся из кос волосы. Джованна хоть и была человеком, но сила ее была почти вампирской. Она отражала удары резко, не давая себя зацепить оружием. Джастин бился красиво и страшно одновременно, — вены на руках и лбу вздулись, удары меча быстрые, тяжелые, смертельные. Я бросилась к сестре. Она не была ранена, лишь испугана до чертиков, тогда я стала искать глазами Шейлу, но в этот момент Джованна сделала выпад и зазубренный наконечник ее острого меча испил кровь вспоров кожу на бедре, замешкавшегося лишь на мгновение, Джастина. Вампир захохотал. Мадлен всхлипнула.
— И это нас называют чудовищами! Видели бы ваши подданные вас! Алхимиков! Желающих вечно жить, превращающих себя в безумцев, в глазах которых не осталось ни капли жизни!
Джованна тяжело дышала, Джастин изматывал ее, будто нарочно продлевал схватку, выплескивая накопившуюся ярость. Я снова начала искать Шейлу, та стояла на коленях, придерживая руку под локоть, кажется, она была ранена… Сердце мое пропустило удар. Я с ужасом отыскала глазами гвардейца, тот лежал совсем рядом с ней, а его голова откатилась в поле, оставляя чернеющие следы на траве. Отрубленные руки, головы, лужи крови… Больше я не пугалась от их вида так сильно, неужели я начинаю привыкать, а сердце мое черстветь?
— Чего ты тянешь, вампир? — задыхаясь прорычала женщина, ее короткая грязная челка прилипла к вспотевшему лбу, она выглядела уставшей, безумной и жалкой. Когда-то эта женщина тащила меня в клетке через весь город и упивалась моим позором, а сейчас я испытываю легкую эйфорию, — она, наконец, поплатится за свои злодеяния и больше никогда не сможет причинять боль.
— Убей же меня!
— Жаждешь этого, верно? — усмехнулся Джастин и с легкостью отразил нервный выпад алхимика, — Слишком труслива, чтобы лишить себя жизни самостоятельно?
Позади вампира раздались шаги и показался темный силуэт, я почти предупреждающе закричала, но приглядевшись узнала его. Анзель. Он великолепен в черных брюках и тунике, с плащом на плечах. Когда он зашагал вперед, плащ распахнулся, открыв его меч в ножнах, вплотную прижатый к боку. Его смертоносное острие отвернуто в сторону от руки, а зазубренные окровавленные лезвия плашмя прислонилось к бедру. Растрепанные ветром волосы откинуты назад, подчеркивая линии напряженных скул. Его всклокоченные темные волосы обрамляли лицо с написанным на нем неподдельной яростью и презрением.