— Мы отправимся в небольшой старый порт, там стоит корабль, который отвезет нас по морю в наши земли, мы обогнем хребет за несколько дней.
— А Мадлен с Джастином?
— Они пойдут по хребту, сначала верхом, потом пешком.
Мои глаза расширились от ужаса:
— Это же почти невозможно! Там бушуют ветра, непроходимые отвесные скалы! Это же самоубийство!
— Поверь мне, Джастин справится, там много тайный троп, а еще ты забываешь, что мы не простые смертные.
— Какая у вас с ним сила?
— Ты задаешь много вопросов, Синеглазка.
Я наигранно прищурилась.
— Любознательность — признак ума.
Анзель улыбнулся, улыбка вышла почему-то печальной. Но на вопрос отвечать не собирался.
— Будешь делать вид, что я ничего не спросила? — недовольно фыркнула я.
— Конечно нет, любовь моя, я расскажу тебе все и даже больше, но не сейчас… — насмешливый тон пропал, передо мной снова был сильный и страшный вампир.
— Что стряслось?
— Бездушные.
Снова вспышка молнии и боковым зрением я увидела несколько пар алых глаз, которые неслись сквозь чащу, огибая кривые ветки. Я вскрикнула от неожиданности и сковавшего нутро страха.
Анзель мгновенно соскочил с лошади и прорычал:
— Двигайся вперед, не останавливайся.
Его клыки удлинились, делая его анфас опасным, жестоким. Высокий, широкоплечий, крепкие мышцы, он словно состоял из скальной тверди.
— Нет, — твердо отказалась я, — Я могу помочь. Нет, я хочу помочь и буду помогать! Мой голос сорвался на крик, гром ударил с новой силой, так мощно, что мне показалось, что земля задрожала. Анзель в ответ зашипел, обнажил свой зазубренный меч и бросился в чащу леса, а я задышала ровнее, медленней. Закрыла глаза. Я могла их пересчитать, даже не глядя на них… Два, три, пять, восемь… Около пятнадцати бездушных, это было очень много!
Протяжный вой от которого кровь стыла в жилах, слился с шумом нахлынувшего дождя. Потоки воды застилали взор, превращали землю под ногами в кашу из грязи и веток, кобыла испуганно заржала и встала на дыбы.
— Тише… — охнула я, вцепившись в намокший загривок.
Успокойся…
Животное успокоилось мгновенно. И тогда я принялась за бездушных. Я остановила одного, второго, третьего… На пятом бездушном носом пошла кровь, перед глазами вс поплыло, я схватилась за седло так, что побелели костяшки пальцев. Сила еще не восстановилась. Гнев накрыл меня с головой. Ланселот поплатится за содеянное, когда-нибудь он точно поплатится!
Когтистая лапа двинулась в мою сторону, стремясь вспороть мне грудь, я вскрикнула и соскользнула с седла, прямо в грязь, больно ударившись плечом. Лошадь не двинулась с места, мое внушенное спокойствие ее все еще держало. К счастью, бездушному не нужно было несчастное животное, он перескочил ее и завис надо мной, оголяя страшные ряды зубов, поблескивая безумными алыми глазами. Острый меч вспорол бездушному брюхо, Анзель ногой отпихнул умирающее существо прочь и завис надо мной. На его лице мелькнула мальчишеская ухмылка, которая, наверное, частенько там появлялась, когда он был моложе и собирался натворить нечто такое, что ввергло бы его в неприятности.
— Испугалась, Синеглазка? — весело спросил он, хватая меня за грудки и ставя на ноги и тут ему на плечо сел самый настоящий сокол. Мокрый, но все равно прекрасный, с большими круглыми умными глазами, с сильными сложенными крыльями.
У Анзеля были длинные пальцы, сильные ладони, аккуратно подстриженные ногти, он погладил животное по шее с невероятной нежностью, они вдвоем напоминали мне точеную из горного хрусталя статую, высокую, статную…
— Спасибо дружок, — улыбаясь поблагодарил он птицу, и та взмыла вверх, не обращая внимание на поток воды, извергаемый небом, — Бездушные потеряли след, его смыл дождь, как удачно, да?
— Это тебе сокол сказал? — удивились я.
— Связь с животными — часть моей силы, Синеглазка.
Я старалась изо всех не пялиться на него во все глаза, но проиграла это сражение.
— Ты серьезно?
— Серьезней не бывает, — хохотнул он, видя мой озадаченный вид, — Я могу и буду удивлять тебя, любовь моя.
Он подхватил меня и усадил на лошадь, которая успокоилась настолько, что выглядела почти заснувшей.
— Ну-у, дорогая, скоро отдохнем, — Анзель похлопал лошадку по боку и забрался в седло позади меня, — Нужно пройти этот лес, как ни крути.
Кобылка встрепенулась и двинулась вперед.
— Ты умеешь лечить, общаешься с животными, что еще? — я задумчиво сдвинула брови.
— О! А я тебе не скажу! Ты бы видела сейчас свое лицо, такое удивление можно увидеть лишь пару раз в жизни!
— Знаешь кто ты!
— Кто же? — хохотнул вампир.
Я повернулась и с гневом посмотрела на него через плечо. Большие, светло-зеленые глаза блестели от счастья так, словно излучали собственный свет.
— Ты невыносимый мальчишка! Как тебя дома терпят?!
— Мать тоже самое твердит про меня, — мягко улыбнулся он, словно воспоминания о маме подарило ему умиротворение.
Мы препирались еще какое-то время, пока не выехали из леса, перед нами простиралось поле, залитое бесконечным дождем.
— Лучше бороться с алхимиками, чем со стихией, — пробубнил себе под нос Анзель, слезая с лошади, — Впереди ферма, там и заночуем, ночью там все равно никого, а как стихия поутихнет, так и мы в путь отправимся.
— Ты видишь ее своим вампирским зрением или чувствуешь кур неподалеку?
Анзель смерил меня презрительным взглядом, но ничего не ответил, а я расхохоталась.
Разгневанная стихия буйствовала, не давая покоя. Анзель шел сквозь нескончаемый поток воды, ведя уставшую кобылку, удары ветра били по нему словно хлысты, натыкающиеся на скалу. Ничто не могло сбить его с пути. Я вся сжалась, прильнув к кобылке, и дрожала от холода и пронизывающего ветра.
Наконец мы достигли фермы, ввалились в пустующий старый сарай. Сухой, без ветра и грязи, просто рай после такой отвратительной непогоды.
— Сокол со мной с рождения и до самой моей смерти, мы с ним связаны. С другими животными у меня нет такой крепкой связи, скорее как у тебя с внушением, очень похоже, но все равно немного другое, — вдруг поделился Анзель, стягивая с себя мокрую одежду, оголяя крепкое накаченное тело.
Я смерила его жадным взглядом, вспоминая как это тело наваливалось сверху, его сладкую тяжесть и огненное тепло. От этого меня заколошматило еще сильнее.
— Вы полны загадок, граф.
Анзель криво ухмыльнулся и спросил:
— Так и будешь стоять дрожать в мокрой одежде?
Я вспыхнула, кровь забегала по телу, согревая. Неплохой эффект.
— Да что я там не видел, — нагло усмехнулся вампир, сложив бицепсы перед собой на груди. Он наградил меня таким непристойным взглядом, что я забыла, как дышать!
Между ног предательски засаднило, соски встали, а грудь отяжелела. Я вдруг представила, как он снова целует мою шею, как трогает грудь, мягко сминая ее в своих больших ладонях, как становится тепло и горячо внизу живота. Кажется, я застонала вслух. Анзель оказался около меня так быстро, что я ахнула.
— Что такое, Синеглазка? — он хищно оглядел меня с головы до пят.
Я судорожно, хрипло вздыхаю, не в силах бороться с желанием и его раздутым эго. Знает же как я хочу его и издевается.
— Знаешь какие непристойные мысли у меня сейчас крутятся… — промурлыкал он еле слышно.
Он стянул мой мокрый плащ в сторону, отодвинул в сторону бретельку похоронного платья, которое я так и не успела переодеть, пальцами нашел сосок, сжал и стал томно перекатывать между пальцами. У меня вырвался протяжный стон я еще ближе прильнула к нему, ощущая его твердое намерение животом.
— Знаешь ли ты, какой властью обладаешь?
— Нет, — простонала я в ответ, прикрывая глаза в сладкой истоме.