– Что ты хочешь?
– Назови имя, – коротко ответил Невзоров.
Белый уставился на него в недоумении. Мужчина вздохнул и сказал:
– Ты не изменился. Все такой же тупой, как и твоя подружка. Я не верю в эту чушь с вещими снами твоей Алисы. Она не могла оказаться в том месте сама. Кто-то сообщил ей об этом. И я хочу знать, кто. – Невзоров сделал короткую паузу. – Имя. Мне нужно имя этого человека. У меня все.
Вячеслав Невзоров резко встал из-за стола. Александр сделал шаг к нему, желая что-то сказать, но мужчина у стены открыл дверь и без слов указал на часы. Время их общения закончилось. Сотрудник СИЗО увел Невзорова обратно в камеру.
Белый почти сбежал оттуда. Он надеялся, что тяжесть на сердце после этой встречи уйдет, но она только умножилась.
Оказавшись на улице, Александр достал телефон из кармана куртки и в тот же момент увидел, что ему звонит Антон Со́личев.
– Алло, – ответил он на вызов.
– Белый, срочно возвращайся в отдел! У нас инфа по делу Бакуменко. Быстро!
После чего в трубке раздались короткие повторяющиеся гудки.
Глава 5
И сила Их в том знании, что недоступно людям.
Николай Александрович поздоровался с Алисой и пригласил ее последовать в кабинет. Расположившись на стуле напротив, она смущенно улыбнулась и поправила воротник водолазки. Сегодня Николай Картунин был одет в медицинский халат, серую рубашку и темные брюки с серебряной пряжкой на ремне. Он выглядел, как всегда, великолепно, держался уверенно и спокойно, чем легко располагал к себе.
– Как ваше самочувствие? – спросил Николай Александрович.
Алиса неуверенно покачала головой, издав протяжный звук на выдохе с закрытым ртом. Он посмотрел на нее, не торопя, спокойно ожидая ответ.
– Не очень, – призналась она.
– Расскажите, что именно вас беспокоит, – предложил Николай. – Можете переместиться на диван, если желаете.
Алиса сделала так, как он сказал. Приставленный спинкой к белой стене светло-бежевый диван был значительно удобнее стула и потому, откинувшись на нем, она смогла немного расслабиться. Сделала несколько медленных вдохов и выдохов, посмотрела на Николая Александровича и приступила к рассказу. Поведала ему все: подробности сновидения, свою прогулку до сеанса, пугающую дрожь в теле после пробуждения. Он слушал ее внимательно, время от времени делая пометки на бумаге, и подбадривающе кивал, когда Алиса замолкала в нерешительности.
– Я правильно понял, что вы избегаете заходить в кофейню, в которой работал Андрей?
– Да. Мне тяжело даже думать об этом…
– Что именно вы чувствуете?
– Вину. Что не смогла ничего сделать.
– Алиса, вы верно оцениваете свои возможности? Как хорошо вы знали Андрея?
– Он был моим бариста больше года. Ну, – поспешно пояснила она, – незнакомым человеком, с которым мне было на удивление легко. Андрей всегда выделял меня среди остальных посетителей.
– Общались ли вы за пределами кофейни?
– Нет.
– Значит, вы не можете сказать, что знали его хорошо?
– Наверное, да.
– Давайте смоделируем ситуацию. Вернемся в день, когда он еще жив. И вы знаете о том, что может произойти. Как вы поступите?
Алиса замялась и склонила голову. Капелька пота скатилась по виску. Ей стало невыносимо жарко. Заметив это, Николай предложил воды из кулера в кабинете. Он встал, взял бумажный стаканчик и наполнил его. Она забрала протянутую ей воду и сделала несколько коротких глотков.
– Спасибо… На самом деле я не уверена, что смогла бы предупредить его… Думаю, мне не хватило бы уверенности.
Николай Александрович вернулся за свой стол, посмотрел на нее и уточнил:
– Уверенности, чтобы заговорить с ним, или в том, что это может произойти?
– В том, что он мне поверит.
– Почему вы так думаете?
– Потому что я не уверена, что сама бы поверила, скажи мне кто-то нечто подобное.
– Какой из этого можно сделать вывод?
– Что это пустое переживание?
– Это решать исключительно вам, Алиса, – мягко ответил Николай.
– И как мне быть тогда? Что мне сделать, чтобы стало лучше?
– Вы можете сходить в эту кофейню. Лучше, если пойдете туда не одна. Наблюдайте за своими мыслями, но не подавляйте их. Позвольте им течь, как ручей. В этот момент вы можете испытать тревогу. Это нормально. Постарайтесь не зацикливаться на этом чувстве, не подавляйте, но и не отрицайте. Вы все еще ведете дневник эмоций?