Им было хорошо втроем. Никто на нее не давил, не читал нотации, как Лёня и Вера, просто дружеское общение по душам, которое так необходимо девушкам. Она вспомнила, как во время отпуска в Гурзуфе они пошли вечером на пляж и встречали там рассвет. Это был 88-й год. Лёня с Верой уже спали – через стенку Марго слышала, как они вместе вслух читали фантастику, потом происходили толчки в стену, скрип, а потом тишина. Фарца пошел на свидание, что снова расстроило блондинку, Хуан и Виталик смотрели какой-то боевик, а она надела свое короткое платье в полоску, открытое по меркам 80-х и целомудренное, если судить по гардеробу жены Директора. Вылезла из окна своей комнаты в санатории со второго этажа, а парни уже ждали ее внизу: такие молодые, нелепые и красивые той неуловимой угловатостью, мимолетной молодостью и огнем в глазах.
Это была одна из лучших ночей в ее жизни. Ян в фирменном спортивном костюме, с толстой золотой цепью на шее, где-то достал пышки, Док – вино (он всегда знал, где делают и продают алкоголь независимо от города и страны), они купили ситро в автомате и пошли гулять к набережной. Низкие ветки каштанов дергали Дока за волосы, он ругался, Ян смеялся над Марго: он говорил, что недопустимо советской женщине ходить в таком коротком платье, на что она парировала, что недопустимо замечать уровень длины юбки советскому мужчине. Она прыгала на классиках, начерченных девочками на асфальте, за ней Ян. Проходили мимо танцевальной площадки, там из динамиков кричала Алла Пугачева «100 друзей». К Марго подошел милиционер и спросил все ли у нее в порядке, и никто не пристает. Такой молоденький, но важный представитель закона, она улыбнулась и помотала головой. Потом появились Ян с Доком, они отходили по нужде, и молоденький милиционер быстро ретировался при взгляде на двух качков. Потом они вышли на пляж, он был почти пустым, не считая нескольких парочек. Уселись на песке, он был еще теплым, ели пышки, пили вино из горла, болтали о разнице молдавского и крымского вина, о бессмысленности сухого закона Горбачева, о ленинградском рок-клубе, о жизни, о судьбе и пышках, которые пекли на Петроградской стороне недалеко от метро. Док читал ей Евтушенко и Вознесенского. Ей так стало хорошо, может это было вино, а может осознание того целого неожиданного и большого мира, который ждет ее. Ведь ей тогда было всего 18, не на много меньше, чем сейчас. Она посмотрела на звездное небо на гору Ай-Петри и почувствовала себя счастливой. Девушка вдруг вскочила и стала кричать, что они «ЖИВЫ и БЕССМЕРТНЫ» и впереди у них целая жизнь, которую нужно выпить до дна. Парни только смеялись и смотрели восхищенными взглядами. Их знатно развезло после домашнего вина, к тому же после одной бутылки в руках у Дока появилась фляжка с чем-то погорячее. Марго стащила с себя платье и побежала в воду, она была почти горячей – июль, да еще в самой жаркой точке Крыма. Парни сами разделись и присоединились к ней, это было по-дружески, никакой пошлости, намеков или лишних телодвижений. В воде они хохотали, кричали Аллу Пугачеву «100 друзей»:
«Ты стал счастливейшим из людей!»
«Есть у тебя верных 100 друзей!»
С берега им подпевал веселый и хмельной мужской бас «ОООО, НА-НА-НА-НА-НА», домой вернулись только утром в 6. Входные двери санатория были уже закрыты и ребята подсадили девушку, а сами продолжили гулять по пустому, пока еще спящему Гурзуфу. Она завалилась на свой балкон, когда солнце уже вовсю жарило, залезла в свою горячую кровать и вырубилась, а через 2 часа ее брат уже забежал к ней по привычке и закричал: «ПОДЪЕМ, УТРЕННЯЯ ПРОБЕЖКА».
Дрезина остановилась около платформы с железной дверью со знаком завода и НИИ. Уродливый ребенок и надпись: «Новое будущее». Она вошла внутрь и оказалась в длинном коридоре, девушка по очереди открывала двери и смотрела, что там внутри. Там были железные шкафы, стеллажи или просто пустые комнаты.
Она пошла по коридору и заглянула в одну из комнат – там было 2 стеклянных гроба, те самые, в которые ее и Веру держали. По коже прошел озноб. Она собралась с силами и решила просмотреть комнату. Открыла шкафы, ящики – там было пусто, не было записей, журналов.