– Я смотрю, ты с собой чужаков привела, это самое. – Он резко повернулся к парням. – Здесь НЕЛЬЗЯ стрелять и приставать к женщинам!
– Что ж ты такой суровый, отец? – улыбнулся Алеша.
– Знаю я вас, руки свои загребущие при себе держать и к женщинам не приставать, – строго сказал Захарыч, глядя Алеше в глаза.
– Да мы просто агнцы божии, – парировал Алеша.
– Не богохульствуй, – сказал Николай.
Они сели на специально принесенное покрывало, а к ним уже бежал Прошка, его тоже нарядили в атласную рубаху-косоворотку и подпоясали ремнем. Старик предложил им выпить.
– Тут кто-то на Барыгу напал. – Захарыч хохотнул, а сам внимательно смотрел на Веру.
– Да мы наслышаны. – Вера не выдержала и тоже засмеялась.
– Не знаешь, кто это сделал?
– Не имею понятия. А что ж ты не угощаешь своей настойкой?
Дед спохватился и взял у Прошки поднос с выпивкой.
– Это самое, я делал по рецепту Марго, вашу-то мы всю выпили еще час назад. Ух, хорошо пошла, я хотел отложить, но черт, честное комсомольское, – он хитро смотрел на Веру, – не удержался, Барыга. Я только не настаивал на бруснике и не добавлял перец и травы.
– Тут только спирт, что ли?
– Ну, почти.
Из толпы к ним вышел мужик, которого они вчера видели сквозь стеклянные стены. Тот самый пират, которому не хватало попугая. Вылитый Сильвер.
– Привет, Верка, – сказал он. – Выглядишь хорошо, почти даже лучше, чем обычно.
– Обожаю твои комплименты, Анатолий, – ответила девушка.
При этих словах «дружинники» напряглись, а в глазах Седого появилась ярость, смешанная с высокомерием. Вера увидела этот взгляд и осторожно взяла Седого за локоть. Барыга повернулся к командиру.
– Я вот все думаю: кто поджег мой склад?
– Ты на кого-то намекаешь? – спросила Вера.
– Намекаешь-намекаешь, – передразнил ее Барыга противным высоким голосом. – Я же человек-скала, ну, ты понимаешь, мне себя не жалко, но оставить жителей без еды, без подарков, это просто подлость.
– Не пойман – не вор, – улыбнулась Вера.
Пират повернулся у мужчинам. Его взгляд оценивающе обошел каждого и остановился на Седом.
В глазах командира было разочарование, смешанное со снисходительностью. Он-то, как и Алеша, ожидал увидеть могучего главаря бандитов, ну, если не Степана Черепа, то кого-то подобного, а тут форменный клоун.
– Здесь праздник, поэтому не будем устраивать ссор. Хочу только предупредить, что вы рискуете остаться здесь навсегда в виде надгробных табличек и крестов. – Барыгу распирало от бахвальства и самодовольства. – Если вы еще раз нападете на моих пацанов, на мой склад, на меня или мою любимую девочку.
– Это все? – спокойно спросил Седой.
– Все, – деланно серьезным голосом кивнул Барыга, – на сегодня.
Седой взглянул на него своими черными глазами-жуками так, что Барыга сглотнул. Николай громко вздохнул, предвкушая недоброе.
– Вон отсюда, клоун, – тихо, но очень страшно наконец произнес Седой. – Еще раз ты нападешь на меня и будешь милостыню просить без рук и ног.
Барыга усмехнулся.
– У тебя же должны быть весомые улики, чтобы обвинять кого-то? – Вера решила разрядить обстановку.
– Отдыхай, Верка, привет Ритке. Улики будут. – Барыга развернулся и ушел обратно в толпу.
– Странно, – подняла брови Вера.
– Все здесь слишком странно, – заметил Николай.
Алеша нервничал, он всматривался в толпу, оглядывался на лес, ища знакомую копну белых волнистых волос. Он выпил этого отвратительного пойла и скривился, как будто собирался заплакать. Даже в злачных и вонючих кварталах Кудрово такое не наливают, заботясь о своей репутации. Он приложился носом к рукаву стоящего рядом Муза.
«Ну где же она?» – вертелось у него в голове.
Коля начал рассказывать, как отмечал праздник двадцать лет назад, под Выборгом, в виде исторической реконструкции. Он так развлекался, так прыгал через костёр и выпил столько алкоголя, сколько за всю свою жизнь не пил. На следующий день проснулся голый, в компании двух незнакомых женщин, а его штаны и обувь обгорели при прыжках через костер. Муз заметил, что собирается поступить тем же образом и предложил Алеше еще выпить и пойти в толпу к девчонкам. Парень отказался, что было с ним крайне редко. Друг скривил губы в ухмылке и сказал, что скоро нужно будет зазывать сватов и ехать в загс. Алеша промолчал. Седой поинтересовался у Веры, не холодно ли ей, и пошел искать покрывало.