«Ну когда же она придет?»
Алеша вспомнил разочарованное лицо Марго после его пошлого комментария. Снова стыд и сожаление.
Из толпы вышел Полковник, кивнул Седому, задержал взгляд на Вере и поднял стопку. Она ответила ему тем же, отвернулась и выпила.
– Вы знакомы с Полковником? – спросил Сергей
– Приходил к нам один раз, предлагал работать на него.
«Дружинники» уставились на Веру.
– Мы отказались, – продолжала она. – Но там ничего криминального, хотя он не уточнял, какая именно работа. Больше мы его не видели. Они с Захарычем общаются.
– Ну и что вы о нем думаете?
– Мы о нем не думаем вообще. Обычный старик, что-то скрывает, чем-то хвастается, ностальгирует по давно умершим дням и пытается молодиться. Все как у всех.
Седой приподнял бровь. Из толпы вышел тот бедолага, который несколько дней назад взял в заложники Марго, на его лбу все еще оставался след от надписи: «Свинья».
– Ты падежи выучил? – весело закричала Вера. – Сейчас буду спрашивать дательный и творительный.
Бедолага, увидав брюнетку, споткнулся, а потом в панике побежал обратно в толпу.
– Просвещение через боль и унижение? – иронично спросил Седой.
Вера кивнула.
– В этом месте только такие методы работают, Феликс Эдмундович оценил бы.
Все стали смеяться.
«Что у этих сестер за любовь к красным комиссарам? – подумал Алеша. – Сталин, Дзержинский».
Академ тоже задавался вопросом, почему девушки поддерживают такую дремучую идеологию. Не потому, что она неправильная, но очень уж старомодная.
«Да пусть Марго интересуется чем хочет, – решил Алеша. – У многих вообще нет никаких интересов. А у меня они есть?»
Он никогда не задумывался о том, в каком мире он хочет жить, что поддерживает и что осуждает. Достоин ли он этой красавицы с высокими моральными устоями? Выпил, подрался, занялся сексом – вот его интересы. Надо хотя бы прочитать «Мастера и Маргариту» или спросить у Академа, что там за сюжет.
Красное солнце озарило поляну и всех присутствующих – из зарослей королевской походкой выходила она, дрянная девчонка, возлюбленная Фауста и просто королева. На ней было вишневое шелковое платье на тонких лямках, открывающее миниатюрные плечи и ключицы, простое, но очень сексуальное. В распущенных волосах пестрели полевые цветы и бусы, а шею украшала лента под стать платью. Алеша издал непонятный звук, смесь мычания и рычания.
Девушка шла неторопливо, ее лицо выражало сосредоточенность и какую-то тревогу. Из толпы к ней выбежал Барыга, взял ее за локоть. Алеша дернулся, намереваясь подойти и вмазать этому уроду или утопить в реке, например. Но девушка выдернула руку, по ее губам можно было прочитать, куда она отправила Барыгу, да еще показала неприличный жест. Алеша почувствовал гордость за нее – такая маленькая, но такая смелая! Барыга хмыкнул и пошел обратно в толпу к Полковнику. Марго помахала ему рукой и подошла к сестре.
– Систер, ты прекрасно выглядишь, – сказала Вера. Заметила порез на ее плече и спросила: – Ты где поранилась?
– Пустяк, – отмахнулась Марго. – Случайно поцарапалась. – Она закрыла глаза и подняла руки к небу. – Буду танцевать сегодня, пока не упаду или пока меня не унесут на руках.
– Я тебя донесу, – сказал Алеша.
Она проигнорировала эти слова и обратилась к Николаю:
– Николай, вы же пойдете со мной танцевать?
– Я пойду! – выпалил Алеша.
– Да я, вообще-то, не любитель, но с вами и Верой… – сказал Николай.
– Да бросьте! Я вам покажу, как надо развлекаться! – захохотала Марго.
– Я люблю развлекаться, – еще раз попробовал Алеша.
Конечно, он понимал, что Марго это делает специально, чтобы позлить его, а он и злился, что самое смешное, да еще и страшно ревновал к любому, даже к Николаю, этому святому человеку.
– Марго, ты ж моя королева! – подбежал запыхавшийся Захарыч, обнял ее за талию и поцеловал в щеку, мерзкий старикашка.
– Захарыч, ну ты сегодня просто кавалер моей мечты, – засмеялась девушка. – Мне, кстати, поговорить с тобой нужно.
– Я весь твой!
Они отошли в сторонку. Марго что-то спрашивала у Захарыча, тот внимательно слушал, что-то отвечал, потом усмехнулся и махнул рукой. Они засмеялись и вернулись. Вера внимательно смотрела на сестру, а та губами ей сказала: «Потом». Все опять выпили. Во второй раз было уже легче, хотя все равно неприятно. Марго сунула в рот горсть ягод, принесенных Седым для Веры, и стала напоминать хомяка, набившего щеки всем, чем только можно. Алеша засмеялся.
– Зафаыч, – прохрипела Марго, – это ве-ико-епно.
– Я знал, моя хорошая, сейчас еще принесу! – И он скрылся в толпе.