Рядом с ним уже был Макс, пьяный и радостный – вот кто никогда не отказывался от веселья. Он плясал с местными селянками, обнимал их, смеялся своим гнусавым каркающим смехом, предлагал девушкам всякие непотребства, а они в ответ хохотали. Неожиданно Алеша увидел этот огонек в вишневом платье в паре метров от себя. Он осторожно подкрался и обхватил талию Марго. Девушка взвизгнула, расхохоталась и выскользнула из его рук. На лице ее по-прежнему была лукавая улыбка. Они вместе стали плясать под удары барабанов и гром духовых. Никита Алешин впервые за долгие годы чувствовал себя счастливым, танцуя рядом с этой сумасшедшей блондинкой под оглушительные крики толпы. Ему вдруг захотелось остаться здесь навсегда и не возвращаться в вонючий, в прямом смысле, Питер. (Свалки вокруг города не были ликвидированы или законсервированы, туда продолжали выбрасывать отходы, что делало некоторые районы невыносимыми для проживания летом.) Он представил, как ходил бы на охоту, а дома его ждала бы женщина с белыми волосами и нахальной полуулыбкой. Он пока не мог себе в этом признаться, но осторожно рисовал в голове, как они вместе готовили бы закрутки, горилку и разделывали кроликов, подшучивали бы друг над другом, а потом занимались любовью.
От таких мыслей его ударило в жар. Парень снова попробовал прикоснуться к ее талии, а она подпрыгнула и стала заливисто смеяться. Посмотрела своими лукаво-манящими глазами и скрылась в толпе танцующих. Он последовал за ней и оказался рядом с полноватой дамой бальзаковского возраста. Она оценивающе оглядела Алешу, подхватила и закружилась с ним в танце. Марго смотрела издалека и хохотала, как сумасшедшая. Алеша погрозил ей пальцем.
Музыка закончилась, и парень наконец сумел вырваться от пылкой дамы. Блондинки уже не было. Захарыч крикнул: «Все в воду!», что стало сигналом для толпы – все рванули к реке, Алешу чуть не сбили с ног. Муз уже разделся, две его селянки тоже были голыми – вот кому сегодня точно повезет.
Алеша присел рядом с Колей, который до этого разговаривал с местными, а потом сидел в одиночестве под тентом.
– Неспокойно мне здесь, брат, – сказал Николай. – Все эти пляски только бесов вызывают.
– Бесы путают? – сыронизировал Алеша.
– Слишком разгулялись, – согласился Николай.
– Да ладно тебе, религия танцы не запрещает.
– Да при чем здесь танцы? Гиблое это место. Я поговорил с местными – никто не знает, что здесь произошло двадцать лет назад, только все сотрудники завода, НИИ и Академгородка исчезли. Не было поездов, машин, самолетов, вертолетов – просто исчезли.
– Испарились, что ли?
– Никто не знает. И после этого здесь странности начались: появилась эта тварь, которую вы видели, то есть слышали, да еще электричество то работает, то нет. Машины не всегда заводятся.
– Да просто инфраструктура старая, вот и все.
– Брат, я тебе говорю! Опять же, про Бессмертных этих. Говорят, что появились они здесь давно, тоже лет двадцать – двадцать пять назад. Они терроризировали местных, а этот бандит Барыга встал на их защиту.
– Вот этот попугай, который на нас напал?
– Да. И вроде бы они смогли договориться, и Бессмертные ушли, а вот теперь снова вернулись. Про женщин этих тоже мало что известно. Только появились они здесь два года назад невесть откуда. Никто про них ничего не знает, ни плохого, ни хорошего, но бандитам они расслабиться не дают. Говорят, видели, как они в лесу тренировались – как настоящий спецназ.
– Угу, «Альфа» ни дать ни взять! – засмеялся Алеша. – Отец, тебе просто старики байки травили, а ты уши развесил.
– Мне этот дед, – Николай повел головой на Захарыча, – сказал, чтобы мы забирали женщин и уезжали отсюда. Место, говорит, здесь гиблое. А в НИИ, говорит, проводили опыты над людьми.
– Это предложение мне определенно нравится.
К ним подошли Вера и Седой. Брюнетка была помятой – ее подвеска с камнями съехала набок, волосы растрепались, а Седой выглядел довольным и веселым, что бывало редко. Молодец командир, время зря не теряет. Вслед за ними пришла Марго, она была мокрой и злой. Платье обтянуло ее тело, сквозь ткань проглядывала грудь. Блондинка внимательно посмотрела на сестру, а потом на Седого:
– Вера, ты что, в салочки играла?
– В казаки-разбойники, – парировала Вера. Алеша заметил, что брюнетка всегда шутила с каменным выражением лица, и часто было непонятно, когда она говорит всерьез, а когда нет.