Марго закатила глаза. На Алешу она не смотрела. Потом выпила еще горилки и скривилась.
– Мне нужно согреться.
– Марго, ты что, купалась?
– Да этот придурок Барыга сбросил меня в воду. «Давай, Ритка – нервная пытка, освежись, ты слишком разгорячена», – изобразила она бандита.
– Сударыня, одно ваше слово – и любой барыга будет лежать в яме или кормить рыб, – деловито сказал Алеша.
– Кстати, Алеша, а где твоя прекрасная дама? – с ехидством спросил Муз, тоже подошедший к общему собранию.
Он успел искупаться и был весь мокрый. Селяне и особенно селянки показывали пальцем на его торс и о чем-то шептались. Он был полностью забит татуировками: черепа, розы, звезды, бандиты, оружие и чьи-то имена. Марго с интересом смотрела на его тело, как на картину. Ревность снова обвила шею Алеши зеленой змеей, а ведь у него тоже были татуировки, и она их даже видела.
– В смысле?
– Сорок пять – баба ягодка опять!
Все стали смеяться. Алеша смутился.
– Марго, у тебя поклонника увели, – засмеялась Вера. – Поборешься с ней?
– Я уступаю, с такой дамой не смогу соперничать, мы в разных весовых категориях.
– Королева, у тебя не может быть соперниц в принципе, – сказал Алеша, с надеждой глядя на нее.
Марго не ответила, она выпила еще и скривилась. Заиграла медленная музыка. Алеша взял ее за руку.
– Сударыня, потанцуй со мной.
После неуместного и, может быть, грубого комплимента утром за столом девушка избегала парня. Да, они танцевали бок о бок, она ему улыбалась, но при любом прикосновении сбегала.
– Боюсь, у тебя жар начнется. – С этими словами она повернулась и пошла к костру.
Вера приподняла одну бровь и посоветовала Алеше каяться, Николай был солидарен с ней, а Макс лишь хохотал и закатывал глаза.
Алеша снова выпил и пошел каяться в гущу голых тел в поисках заветного вишневого платья. Он нашел его в неприятной компании: Марго стояла с Барыгой, Захарычем и Полковником возле самодельной сцены. Разговор у них был серьезным, так как никто не улыбался, Полковник что-то говорил, а Захарыч ожесточенно жестикулировал. При этом Барыга пытался взять блондинку за руку, но она ловко изворачивалась. Злоба опять подкатила к горлу – разбить бы этому горе-пирату голову прямо сейчас или руку сломать для профилактики. Седой бы его поддержал. Зазвучала «Одинокая птица», блондинка в испуге отпрянула от Барыги, как от мерзкого насекомого, пошла прочь и врезалась в Алешу. Он молча взял ее за руку и отвел в толпу танцующих. Она не стала сопротивляться.
Одинокая птица, ты летаешь высоко,
И лишь безумец был способен так влюбиться,
За тобою вслед подняться, за тобою вслед подняться,
Чтобы вместе с тобой –,разбиться, с тобою вместе…»
Девушка положила свои миниатюрные руки ему на плечи, а он наконец официально смог обнять ее за горячую талию. Такая стройная, приятно пахнущая миниатюрная фигурка.
– Марго, Маргарита, извини меня, пожалуйста, я… я не то хотел сказать, я никогда не встречал таких девушек, как ты. Если бы я знал, что тебя это обидит… – Он вздохнул. – Я вообще не то хотел сказать. Я имел в виду, что ты несешь свет и тепло, и всем становится хорошо рядом с тобой, тем более мне. – Он помолчал. – Мне уже сносит крышу.
– Все в порядке, Алеша, я привыкла, что во мне видят только кусок мяса.
В этой фразе было столько грусти и разочарования, что Алеша сразу понял, как тяжело живется Марго, что за этой красавицей постоянно кто-то волочится, отпускает грязные шуточки, распускает руки и пытается изнасиловать. Ему стало неприятно и обидно за себя, обидно, что по дурости попал в тот же список животных, голодных до женского тела, а он ведь не такой.
– Нет я имел в виду другое! – горячо сказал он. – В том мире, где живу я, есть только женщины, которым нравятся, когда им делают такие комплименты. Они к другому не привыкли и ничего не ждут.
Женщины в Санкт-Петербурге были до прозаичности просты, по мнению Никиты Алешина: либо это бой-бабы, неотличимые от мужиков, готовые прирезать за любой лишний взгляд, драться за бутылку и материться как сапожники; либо проститутки и содержанки, к которым часто захаживал Алеша. Все отношения с ними строились только на деньгах и подарках. Они были дешевыми, дорогими, супердорогими и практически недоступными, но все равно встречались с мужчинами только за деньги, подарки и выгоду. С такими практически недоступными дорогими женщинами Алеша иногда видел Академа. Он даже как-то спросил хитрого лиса, где он находит средства на них, на что Михаил Смирнов только улыбнулся и отвечал, что он держит их кое-чем другим. Еще были забитые «учительницы», как он их называл, кидающиеся на первого попавшегося в поисках защиты, редко выходящие на улицу после шести вечера из опасения быть изнасилованными, похищенными. Они часто плакали, умоляли и влачили жалкое существование. С такими любил встречаться Эрик. Он чувствовал себя альфа-самцом, покровителем рядом со слабой женщиной, а они в благодарность исполняли все его прихоти. Алеша имел отношения с дамами из каждой категории: все они быстро наскучивали, буквально две-три встречи – и ему уже нужны были новые впечатления.