«Неугомонная, сколько идей и желаний!»
Алеша и сам сейчас был бы не прочь оказаться на крыше вдвоем с Марго, или лежать на Ласковом пляже на заливе, или скатывать с горки вместе с ней на мотоцикле. Временами ему, конечно, казалось, что она не от мира сего – не знает, что такое квадрокоптеры, мобильные телефоны, интернет и никогда не умела пользоваться компьютером, хотя слышала о них. Правда, если она родилась прямо перед войной, то могла и не застать ничего из прошлого мира. Однако он слышал, как сестры говорили диковинные слова про фарцовщиков, кассетники, мороженое за тринадцать копеек – где, интересно, такое продавали? Опять же, «Три топора». На его вопрос, как они с сестрой здесь очутились, она с улыбкой ответила, что они известные в определенных кругах артистки-гастролерши, которые волею случая застряли в этом богом забытом крае.
Захарыч объявил, что пришло время прыжков через костер. Марго потащила Алешу прыгать. Сначала он отнекивался, но она его уговорила благодаря ангельским глазам и кошачьему голосу. «Вот лиса!» Они прыгнули, а потом еще и еще, каждый прыжок сопровождался восторженными криками обоих. Потом начались традиционные хороводы под оглушительные крики:
– Видели ночь, гуляли всю ночь, до утра!
Духота последних дней должна была получить свое логическое завершение. Чистое небо наконец сменилось долгожданной бурей. Послышался гром, который сначала ошеломил остров, а потом взорвал его бешеной энергетикой под оглушительный рев толпы. Полил дождь, погасив костер. В небе сверкали молнии. Но непогода никого не напугала, не остановила – люди танцевали и веселились, как в последний раз. Может, от алкоголя в крови, а может, от ощущения сиюминутного счастья.
Песни и пляски продолжались. Муз уже по очереди зажимал где-то в кустах местных селянок. Алеша был счастлив, он подхватил Марго на руки и хотел бросить в воду, но она стала голосить и картинно лупить его ладошками. В итоге вырвалась и, заливисто смеясь, побежала к лесу. Вернее, делала попытки побежать. Они оба были изрядно пьяны после домашнего самогона Захарыча, поэтому двигались зигзагообразно и спотыкались о каждую кочку. Пару раз Марго чуть не упала, но продолжала бежать вглубь леса. Наконец она села на ствол поваленного дерева, которое так удачно оказалось на их пути.
– Марго, – Алеша тяжело дышал, – я никогда не встречал таких, как ты.
– Какой же ты лжец! – засмеялась она и передразнила его: – «Марго, я никогда не встречал таких, как ты». Уверена, ты говоришь это каждой женщине в каждом городе, районе, квартире, – она ткнула пальцем ему в грудь, – где ты там это все делаешь.
– Что делаю?
– Ну, это самое. СЕКЕС! – громко и старообрядно выкрикнула девушка.
Наверное, этот крик услышали все. Возможно, кое-кто вроде Муза приподнял одну бровь и воспринял этот крик как судьбоносный сигнал к решительным действиям в отношениях с крестьянками.
– Не-ет! – Он категорично помотал головой.
– Что, не делаешь?
Он стал смеяться, потом посмотрел ей в глаза — они сияли. Прикоснулся губами к ее лбу, и его обдало жаром. Он еле-еле сдерживался, внутри все уже горело. Сердце как никогда требовало любви прямо здесь и сейчас, но разум говорил, что он пожалеет, если осмелится на какие-либо поползновения, когда она так пьяна и почти беззащитна. Он и сам уже летал в алкогольном космосе, где начинали появляться мартышки, отплясывающие степ.
– Вот не надо. – Она медленно отстранилась, тонкая лямка упала с плеча.
– Сударыня, вы мне свидание должны, – напомнил он.
– Ты уже погулял со мной на два… нет, на три свидания. – Она стала загибать пальцы. – Мы танцевали, плавали, пили и прыгали через костер, это дорогого стоит, так что ты мне еще должен остался.
– Сударыня, нет, королева, не соизволите ли вы отужинать со мной в ресторане?
– Для кабака «Еда и пиво» это слишком громкий комплимент.
– Я про Санкт-Петербург, вообще-то.
– Ленинград.
Марго, видимо, думала, что сидит на стуле или в кресле, потому что решила опереться на воздух, а он ее предательски не поддержал, и она повалилась с дерева на землю. Алеша, как галантный кавалер, хотел поднять ее – он наклонился и сам повалился на землю, алкогольное или любовное опьянение одинаково валило с ног. Девушка стала заливисто хохотать, парень тоже засмеялся. Он дотронулся пальцами до ее губ.