– Не приставай ко мне.
– Я не пристаю к пьяным женщинам.
– Я извиняюсь, а кто тут пьяный? Я трезва, как стеклышко, к тому же… – Она сделала паузу и деловито добавила: – Могу дать леща.
– Скажи: «Резистентность». – Он всегда произносил это слово, проверяя уровень собственного опьянения.
– Рези… рези… резисеннсь… резиненность… Да тьфу на тебя, я даже не знаю, что это такое.
Он уткнулся в ее волосы и стал смеяться.
– Чудо в перьях! Что ты бегаешь от меня все время? Ты что, меня боишься?
– Может, ты мне не нравишься, – сказала она кокетливо.
– Мне все равно, – прошептал он ей на ухо, – нравлюсь я тебе или нет. Я на все готов, ты сводишь меня с ума. – Он взял ее белую прядь, поднес к лицу, намотал на палец.
Она посмотрела ему прямо в глаза и снова больно ударила в сердце. Какие же красивые эти глаза, как они сияют, но сколько печали и строгости в них сейчас. Он опять вспомнил длинный белый шрам на спине.
– Ты похож на бабника, Никита Алешин. – Она провела рукой по шраму на его лице, и Алешу накрыло волной возбуждения. – У тебя, наверное, было много женщин, к каждой из которых ты не испытывал ничего, кроме быстротечной страсти, переходящей в скуку. Пытался их любить, но ничего не получалось. Ну вот, платье испачкала! А я не хочу быть одной из многих, еще одним интересным приключением – блин, я его не отстираю! – о котором потом можно рассказать за рюмкой коньяка или кружкой пива, начиная с фразы: «Была у меня одна королева на Ивана Купала…» – карикатурно воспроизвела она голос парня.
Даже те мартышки, которые отплясывали в голове у Алеши степ, летая в черной дыре космоса, обалдели от такой точной характеристики и одновременно смешной карикатуры на него.
– Марго, ты не одна из многих… ты… ты… ты… – Его сознание отключалось, но он хотел убедить ее в том, что он не бабник, а самый примерный добропорядочный будущий семьянин. – Ради тебя я готов на все, я бы никогда тебя не обидел, я скорее сдохну, чем обижу тебя.
Она снова взглянула на него. В ее глазах была грусть.
– Мой брат Лёня так же говорил и умер.
– От чего он умер?
– Его убили.
Он посмотрел на нее внимательно, хотел что-то сказать, но упал и вырубился.
На рассвете к дальней стороне острова подплыла лодка. Из нее вышли пятеро, одетые во все черное, в черных балаклавах. У них в руках были автоматы. Они неторопливо зашагали сквозь утренний туман к месту проведения праздника.
Никита Алешин очнулся от грохота взрыва, разорвавшего тишину, его оглушило. Парень мгновенно протрезвел. Он открыл глаза и откашлялся. Марго рядом не было. Вдалеке слышались крики и стоны. Мимо пробегали полуголые окровавленные люди.
Ужасаться не было времени — он побежал к поляне, высматривая только ее, беловолосую девушку в вишневом платье, и молился, чтобы она не оказалась в куче трупов. Он звал ее – ответа не было, люди толкали его, он спотыкался, снова звал и наконец заметил в мечущейся толпе вишневое платье. Он снова закричал, она обернулась и увидела его. Слава Богу, она жива! Лицо ее было испачкано землей, белые волосы были в глине и крови. Какой-то мужик толкнул девушку и она моментально исчезла под толпой людей. По ней прошлись ногами. Алеша кинулся к ней, расталкивая людей.
– Ты ранена?
– Нет… не знаю.
Он подхватил девушку, легкую как пушинку, на руки.
– Нужно найти Веру, – сказала она.
– Нет, – отрезал Алеша. – Сначала тебя в безопасное место, потом найду ее и парней.
Марго посмотрела на него. Впервые он увидел в этих больших раскосых глазах страх, как у ребенка.
– Я пойду с тобой.
– Нет, Марго. Вера с Седым, а он ее защитит и не бросит в любом случае.
В голове все еще были вертолеты – последствия веселого вечера с самогоном. Где-то далеко раздавались автоматные очереди.
И тут они услышали металлический голос:
– Эта территория принадлежит Бессмертным!
Алеша понес Марго прочь с поляны. Она не сопротивлялась и обхватила его руками, чтобы ему легче было нести ее. Он включил рацию – помехи. Он смотрел по сторонам, его друзей не было видно.
Страха не было, вернее, был, но только за свою спутницу. Сам он точно выберется, и не из таких передряг они выходили. Парень вспомнил, кто он, и что является его основной работой: защищать, спасать, ну, еще убивать, но это как побочный неприятный факт. «И оружие не взяли». Нужно было бы бежать к лодкам, но там началась давка, обезумевшие от страха люди просто кидались друг на друга. Парень опустил девушку на землю, а сам бросился к воде, набрал флягу и вернулся. Давка увеличивалась, а звуки автоматных очередей становились все ближе и ближе.