Алеша вновь взял девушку на руки и понес в лес.
Впереди показалась избушка. Марго кашляла и тихо постанывала, она все еще была не в себе. Столько алкоголя для маленького хрупкого тельца – это перебор, к тому же ее знатно потоптали эти обезумевшие дикари. Внутри не было кровати – только грязный матрас. Парень снял с себя рубашку, постелил на матрас, уложил девушку и протянул ей флягу.
– Голова раскалывается, – простонала она.
– Скоро все пройдет, все пройдет.
Он взял ее руку в свою, поцеловал, достал из кармана серебряный браслет и надел ей на запястье. Присел рядом, прислонившись спиной к стене, и Марго положила ноги ему на колени. Он закрыл глаза и стал гладить их.
– Мактуб, – сказала блондинка.
– Что?
– Мактуб – «все предрешено», по-арабски, это написано на браслете.
Он открыл глаза и посмотрел на нее. Даже в этом ужасном состоянии, вся в грязи, пыли, побитая, окровавленная она умела удивлять. Каждый день она открывалась с новой стороны: сегодня в первый раз была такой хрупкой, нежной и беззащитной. Девушка стала тихонько посапывать – она уснула.
«Надо переждать и отправляться обратно», – сказал он себе.
На остров снова опустилась тишина, мертвая тишина. К сердцу Алеши подкатил такой ужас, который был сравним только с тем ужасом, который он пережил в катакомбах пару дней назад. Тишину разорвал страшный рев. Марго нервно вздрогнула, но не проснулась.
Дверь избушки открылась, и Алеша увидел перед собой одного из тех манекенов-роботов, которые напали на «дружинников» в Академгородке. У него были карие глаза, он внимательно смотрел на Алешу и молчал. А потом молниеносно шагнул вперед – и сидящий парень получил удар в грудь и в живот. Затем его как куклу отбросили к двери. Человек в черном застыл над Марго, девушка спала мертвым сном. Он долго смотрел на нее, будто ждал какого-то приказа. Алеша набросился на него сзади и применил удушающий прием. Повалил на спину и стал бить кулаком в лицо. Тут в дом зашли еще трое, они легкими движениями оторвали парня от первого и выбросили в окно.
Лежа на траве, полуоглушенный, он увидел, как его даму сердца, дрянную девчонку и просто королеву Марго уносят на руках люди в черном, именуемые Бессмертными. Он попытался встать, но тело не слушалось его.
– Нет! Марго! Оставьте ее! Уроды! Возьмите лучше меня!
Ответа не было, они даже не посмотрели на него.
[1] «Три топора» – народное название крепленого вина «Портвейн 777», которое производили в СССР.
После бойни
Седой наслаждался праздником, это был незабываемый вечер, из тех, которые навсегда врезаются в память при любых жизненных раскладах. Он снова почувствовал себя Сергеем Славиным и даже поймал себя на мысли, буквально на секунду, что может пойти танцевать, в первый раз за десять-пятнадцать лет. Может дело было в этом чистом благодатном воздухе, может в самогоне, а может он просто обрел веру в прямом и переносном смысле. Все было слишком хорошо и, как предчувствовал Коля, пьяная вакханалия должна была закончится не на высокой ноте. Он увидел, как из темноты на фоне букв «ИВАН КУПАЛА» появляются люди в черном, как они наставляют автоматы на людей и начинают палить.
Он видел это много раз и сразу все понял. Еще один бессмысленный теракт. Он вспомнил Ростов-на-Дону, когда он еще не стал папой, когда религиозные фанатики захватили один из южных районов и убивали всех, кто не принимал их религию. Тогда все думали, что радикальные исламисты захватят весь юг, но их сломала другая сила. Через пару лет город окончательно захватили бандиты и выгнали всех мусульман, христиан, буддистов, иудеев и представителей других конфессией, чтобы они не омрачали им бесконечную праздность и не травили души моральными скрепами.
Тогда все началось с расстрела заложников в торговом центре, и он в составе спецгруппы участвовал в освобождении заложников и ликвидации фанатиков. Это была одна из самых долгих и мучительных контртеррористических операций: две недели на жаре в 30 градусов, в заложниках было много детей, женщины. Террористы называли тот захват манифестом национально-освободительной борьбы против либерального загнивающего общества, с вседозволенностью, отсутствием цензуры и распущенностью. Громкие слова лицемеров-фанатиков. На самом деле они были просто животными, неотличимыми от других террористов, жадными до крови, власти. Убив один раз, они входят в раж и желание внушать ужас переходит в настоящий наркотик, самый страшный наркотик, на котором любят сидеть не только террористы, но и политики, преступники и даже журналисты. Сила в руках, физическая, материальная, духовная и информационная дает безграничную власть, которая приятно разливается по крови, возбуждает и переходит в настоящий оргазм при виде падения, ужаса и боли в глазах жертвы.