– Ты совсем дебил? – спросила Марго у Алеши. – Тебе доктор нужен, а ты поперся сюда геройствовать.
– Это типа спасибо? – спросил Алеша.
– Это типа пожалуйста, – едко отозвалась блондинка.
– Потом пособачитесь, – вставил Муз, – валим быстрее.
Троица выбралась из нижнего уровня и оказалась перед очередной дверью. Блондинка слышала сзади шум. Бессмертные, ее мертвые друзья ломали дверь. Марго вспомнила про измену Веры. «Нужно предупредить сестру».
– Вера. Что с ней?
– С ума сходит, хотела идти сюда одна, мы ее со Сталиным еле отговорили.
– Да… – тихо сказала Марго, – лучше ей здесь не появляться…
Они взобрались в дрезину и поехали обратно. Марго выдохнула. Минут пять они ехали спокойно. Но тут из темноты показалась фигура – Док бежал за дрезиной, а рядом с ним Ян. Муз достал Абакан, снял с предохранителя.
– Нет пожалуйста, не надо, – Марго закрыла роботов собой.
– Ты бредишь? – спросил Алеша.
– Ушла отсюда, – Муз толкнул ее в сторону и стал палить.
Сначала Муз довольно улыбался, предвкушая, как быстро разделается с Бессмертными «пацанчиками». Но к его великому удивлению, Бессмертные «пацанчики» не чувствовали пуль. Они продолжили бежать и даже ускорились.
– Малая ты ничего нам не хочешь сказать? – поинтересовался Муз, в его голосе было раздражение.
– Марго это твои друзья? – спросил Алеша
– Короче…– начала было Марго…– эээ…
Марго всегда знала, что если беды наваливаются, то все разом. Наивно было предполагать, что им так просто удастся сбежать от Бессмертных. А даже если удастся, то обязательно должен появиться кто-то пострашнее. И он или оно или они появились.
Страшный рев оглушил туннель. Марго подпрыгнула от неожиданности.
– Да вы издеваетесь, – прокричал Алеша.
Они выбрались из туннеля и оказались на развилке, где их поджидало чудовище. На этот раз оно напало внезапно, не стало дожидаться, пока Марго опять бросит гранату или еще что-нибудь. Муз стал палить в монстра, а тот отвечал жутким воем, который отдавал шепотом. Марго прошиб пот. Огромное существо, одновременно похожее на паука и отвратительного червя. У него было много глаз, так много, что от их взгляда можно было сойти с ума.
Марго взвизгнула и резко отвернулась. Алеша рядом захрипел.
– Какой же ты мерзкий, приятель, – только и сказал Муз и продолжил палить.
Он спрыгнул с дрезины и стал смеяться каркающим смехом, продолжая стрелять. Чудовище обрушилось на красноволосого, пыталось схватить его одной своих лап, но парень ловко уворачивался.
Марго сидела в дрезине вместе с Алешей. Она не могла ни стрелять, ни уходить – оцепенение полностью захватило ее тело.
– Братишка, подожди, – Алеша пытался прийти на помощь другу, но каждое движение отражалось на его лице. Ему было очень больно.
И тут из туннеля появились Бессмертные, Док и Ян. Они посмотрели сначала на Марго, а потом на монстра и Муза, который уже почти танцевал с ним вальс. Чудовище повернуло все свои глаза на роботов и издало жуткий рев. Марго показалось, что в нем слышалось негодование.
Ян улыбнулся. Это была та самая улыбка, которой он награждал свою подругу на протяжении пяти лет. Док достал свой резной ТТ с гравировкой «Смерть – это милосердие», прицелился и попал точно в глаз. Жаль, что у чудовища их было слишком много.
Монстр зарычал, завыл и даже заплакал. Он бросил Муза и пошел на Бессмертных. Док продолжил стрелять, а безоружный Ян стал наносить удары руками и ногами.
– Твою мать, я только разошелся, – загнусавил парень, – все валим.
Он забрался обратно на дрезину.
– Мы тебя внимательно слушаем, – сказал Алеша.
Они поехали к домику на острове, где во всю шло «следствие» по делу Веры.
Разборки в Замке Водяной Крысы
Прошло два часа, а «дружинники» так и сидели в гостиной, пораженные открывшейся правдой. Вера укрылась на кухне. Иосиф Виссарионович запечатал там двери и окна, а заодно и во всем доме, так что теперь никто не мог его покинуть. Карамелька сидела наверху под охраной Николая.
Седой злился. От напряжения разболелась голова, так сильно, что Седой не мог спокойно мыслить. «Соблазнила, обманула и предала» – вертелось в его голове. Специально опоила его тогда ночью на кухне и подсунула эти кислые сливы. Он посмотрел на друга с раздражением: «Садись, два, знаток тонкой женской души – не распознал двух диверсанток». Сидевший напротив Академ находился в ступоре: он часто курил и вертел в руках железную зажигалку.