– Я видел тот вертолет, – воскликнул Захарыч. – Я ребенком был, но помню его, и вся деревня его видела. В шахтах слышались выстрелы, крики и ругань не по-нашему, по-чешски или...
– По-польски, – подала голос Вера.
Повисла тишина. Полковник усмехнулся, а Барыга смотрел на Захарыча с удивлением и недоверием.
– Вам бы романы писать, друзья, – сказал Полковник. – В каком году это было? В девяностом? То есть Вере и Марго сейчас за семьдесят?
– Это какой-то бред сивой кобылы! – Эрик махнул рукой.
Седой стоял пораженный. Он вспомнил фотографию, лежащую на столе, похожую на старую. Но она ведь только похожа, наверняка стилизованная. Потом он стал вспоминать оговорки Веры про Ленинград, про «Три топора», про милицию и генсеков. И это странная любовь к коммунистам. Потом он вспомнил запись из дневника Вали, оставленную двадцать пять лет назад про двух женщин в стеклянных гробах.
Да нет это все бред, сумасшествие, не может быть такого! Просто невозможно! Этот мир слишком безумен, чтобы придумать еще такое.
– Захарыч, если ты все знаешь и сразу нас раскрыл, почему не сдал нас КГБ? – спросила Вера. – Почему не устроил расправу над нами?
– Вера, это самое, вы столько раз прокалывались с Марго! – горячо заговорил Захарыч. – КГБ, как и генсеков, милиции и кассетных магнитофонов нет десятки лет. К тому же не очень охота подходить к двум бывшим военным, это самое, которые находились пятьдесят лет в плену у сумасшедшего ученого и, возможно, перебили своих сослуживцев…Вера, я не верю, что вы могли убить своих. Это он их убил? Адаев их убил?
– Что за бред? – вскрикнул Эрик. – Какие пятьдесят лет?
– Возможно ли это? Возможно, если не исключено, – сказал грузин. – Вера Фридриховна, расскажите им все, как есть, вам же с Маргаритой Устиновной не в чем себя упрекнуть. Если партия и «отец народов» вам поверили, то треклятые империалисты, вероломно захватившие нашу базу, просто обязаны, а иначе получат свинца.
– Они все равно не поймут, Иосиф Виссарионович. В это невозможно поверить, я и сама в это не всегда верю.
– Пожалуйста, расскажи все, Вера, – попросил Академ.
– Прошу тебя, мы не будем стрелять, – сказал Седой. – Ты же непричастна к этой бойне, я не верю, что ты причастна.
Вера молчала несколько минут.
– Хорошо. Меня зовут Вера Фридриховна Мелентьева. Я действительно была бойцом секретной группы ГРУ, женой командира группы Леонида Мелентьева. Марго его родная сестра-близнец и такой же член группы. Мы – единственное, что осталось от Бессмертных, кроме воспоминаний. Это была никакая не банда, а экспериментальная группа секретного подразделения, совместный проект КГБ и военных. Лучший из лучших, который когда-либо создавали в этой… извините, не в этой – в другой стране для выполнения секретных операций. Это была инициатива полковника Андрея Геннадьевича Суворова. Нас отправляли не только в горячие точки, но и для диверсионной работы в Африке и Афганистане. Нам не было равных во всем, мы выходили сухими из воды в каждой операции, куда бы нас ни забрасывали, и однажды мы решили назваться Бессмертными. Лёня говорил, что каждая легенда должна носить имя, и когда-нибудь мальчишки будут играть в Бессмертных. Возможно, снимут фильм о лучших из лучших, которые несли мир, покой и порядок, каждый день воюя с проклятыми империалистами, моджахедами и боевиками апартеида. Мы были настоящей семьей, это правда, единым целым, вместе жили, вместе отдыхали, радовались, вместе шли под пули, настоящая коммуна.
– Подождите – в Афгане? Это в каком году было? – спросил Академ.
– Мы были абсолютно непобедимы и возгордились своими достижениями. – Голос Веры задрожал, она сделала паузу. – Уверенные в своей неуязвимости, мы стали безрассудными, решили, что действительно схватили Бога за бороду. Иностранная разведка быстро пронюхала про существование группы, и решение о ликвидации оставалось делом времени. Виталика Терентьева ликвидировали первым в Анголе. Меня и Марго заманили на задание, которое мы изначально не могли выполнить, и мы завалили все дело. Естественно, ребята поехали нас выручать, где все и погибли. Каждый из них получил пулю в спину, без суда и следствия, даже не в лицо. Нас было восемь человек: Лёня, Ян, Фарца, Док, Хуан, я, Марго и Виталя. Так закончилась история Бессмертных, короткая, но очень яркая. – Она замолчала. – Я не знаю, я не могу вспомнить, что было дальше, только нас с Марго не убили, – она вздохнула, – а усыпили на пятьдесят лет.