– Бред, это невозможно! – стал смеяться Полковник
– Чушь полная! – Барыга помотал головой.
Вера засмеялась.
– Невозможно? А ядерная война, мутанты и чудовище в катакомбах тоже невозможны? Коллективные галлюцинации у всех? – Закричала Вера. – Мы проснулись два года назад в НИИ и до сих пор не знаем, как здесь оказались. Вокруг никого и ничего не было, только пустота. Мы нашли этот пустой дом…
– И наконец то коммунисты воссоединились, – торжественно произнес Сталин. – Предлагаем занести эту дату в календарь государственных праздников. Если бы был среди нас художник…
На этих словах Барыга выразительно посмотрел на Захарыча и Полковника, намекая, что вообще-то среди них есть один непризнанный творец.
– Почему вы молчали? – спросил Седой.
– Что мы должны были рассказать? Что стены лбами пробиваем? Что живем в горячих точках с шестнадцати лет, что мы призраки более развитой цивилизации и нам по семьдесят с лишним лет? Вы бы нас первые сдали в психушку. И потом, Сереж, я каждый день начинаю с мысли, что он может быть последним, что за нами приедет спецотряд киллеров и завершит начатое тогда. Спецотряд приехал.
– Вы нас подозревали?
– Конечно, подозревали. Мы до сих пор не помним, что произошло в тот день. Я помню только, что Марго с Лёней опять ссорились, кричали, ребята разнимали их, а потом выстрелы и темнота.
– Так, может, вы их убили? – спросил Седой.
Повисла тишина.
– Я… я… не помню.
– Хорошая байка, но все это бред сивой кобылы, – не унимался Барыга. – Девяностый год, военный вертолет, пятьдесят лет проспали. Что еще придумаешь, Верка? Что вас инопланетяне послали или роботы? Продались натовцам, сами всю группу завалили, стали бандитками и теперь здесь решили свои порядки навести. Расстреляли пятьсот человек, сожгли склад. Будь уверена, тебя ждет пуля за каждого убитого на празднике.
– Закрой свой рот ушлепок! – голова Седого разрывалась от боли. Он с трудом мог себя контролировать.
– А ты что раскомандовался? – ощерился Барыга. – А-а, я догадался: они вас завербовали!
– Не пори чушь, – поморщился Седой.
– Красивая история Вера, но вот есть одно но, – подал голос Полковник. – Банда орудует здесь и сейчас, а не пятьдесят лет назад, называет себя Бессмертными и убивает мирных жителей. Если вы не имеете к ним отношения, то почему они пощадили Маргариту? Почему ваши фотографии в базе Директора?
– Мы не имеем отношение к этим клоунам, мы же сами на празднике были, нас тоже могли убить. Неужели ты думаешь, что мы бы дали доступ к компьютеру, если бы знали, что там хранится компромат на нас? Зачем нам это? А что до Марго – а может быть, она уже мертва, может, ее мучают или пытают, пока мы здесь разговоры разговариваем.
Седой молчал.
– Сереж, если бы мы были с этими бандитами, мы бы убили вас раньше, ночью. Дождались бы, пока вы заснете, и просто всех порезали бы. Марго бы убила Алешу в лесу, а я бы перестреляла вас из СВД, когда вы только показались в лесу. Одного за другим.
– Муза с Алешей ты все-таки отправила в НИИ.
– Мы убедили Веру Фридриховну остаться дома, товарищи проявили смелость и будут представлены к награде, – деловито сказал Сталин.
Седой молчал. Он был шокирован этой неожиданной и невероятной информацией, а еще больше его поразило то, что он где-то внутри верил Вере, хотя еще и не признал данное открытие. Он почувствовал облегчение. За долгие годы войны, разведывательных операций, допросов, иногда пыток, он научился отлично понимать, когда человек врет, а когда говорит правду. Он не видел ее глаза, но был уверен, что эта женщинаговорит правду, невероятную, но правду, которая объясняла странное поведение сестер. Он догадывался, что Вера и Марго не простые девушки и, вероятно, имели отношение к силовым структурам; может быть, даже когда-то сражались на стороне одного из свободных городов. Академ и Коля думали, что сестры скрываются либо от военных, либо от охотников за головами, поэтому выплеснули такой негатив в сторону наемников. Муз предполагал, что они из какой-то банды, типа женских группировок на юге, хотя для преступниц они слишком «чистосердечны», как выразился Коля.
Он уже лет десять ничему не удивлялся, а тут такое… Что же за эксперименты здесь проводили над людьми? Что сказал бы Дэн? Он точно поверил бы, был бы в шоке, но поверил. Воскликнул бы: «Офигеть! Вот вам повезло, конечно, подруги, так долго проспать!»