Марго все утро провела с ребятами, они помогали собрать ее вещи. Потом девушки долго болтали с Доком и Яном, парни тоже были не в восторге от расставания со своей неугомонной подругой. Поляк сказал, что к нему скоро собираются приехать родители из Кракова, и он хочет познакомить Марго с ними, а Док ткнул его локтем: «Мы ж договорились». Женя подарил ей розу, сказал традиционный холодный комплимент, а она опять густо покраснела. Добряк Хуан произнес фразу из мультфильма: «Земля, прощай. В добрый путь». Вера тогда вспомнила Виталика Терентьева, он бы им сказал, что все получится, и он им завидует белой завистью. Они присели на дорожку, помянули Виталю и отправились в путь.
Девушки быстро добрались до места, их встретил огромный кортеж дорогих машин с головорезами, вооруженными автоматами. Этот оружейник Г. им сразу не понравился. Царские хоромы в пустыне, где одна нищета, а люди умирают от голода и страшных инфекционных болезней. Он говорил на ломаном русском: постоянно про свои гениталии, про секс, количество женщин и делал недвусмысленные намеки обеим сестрам. Не прошло и дня, как они прибыли, а Марго уже стала раздражаться и еле сдерживалась. Вера внешне оставалась спокойной, но внутри готова была убить Г. В какой-то момент блондинка не выдержала и сказала ему, что если еще раз в одном предложении будет фигурировать ее имя и его гениталии, то он всех своих шлюх будет развлекать палкой. К удивлению девушек, Г. не обиделся, его это даже позабавило и, наверное, возбудило. Он стал провоцировать сестер, появляясь без одежды или при них занимаясь сексом с местными женщинами. Он бил этих женщин, измывался, как мог. Мелентьевы держались.
Самое страшное было впереди — сестры узнали один из секретов этого влиятельного человека, хотя он и не особо его скрывал. Ему нравились девочки, нимфетки, как сказал бы Гумберт Гумберт, сироты и из нищих семей, никому не нужные, продаваемые родней за копейки. Это повторилось и не раз. Марго хотела сразу его застрелить, но Вера ее остановила. Она всегда удерживала сестру от необдуманных поступков. Через пару дней тело Г. нашли в его кровати. Он умер от змеиного укуса, вернее, укусов, так как в кровати было сразу несколько ядовитых гадов, которые жалили его, пока он кричал и дергался в судорогах. Никто не знал, как они проникли в комнату, кто подложил их и почему никто из персонала его огромного дома не слышал крики. Он умирал долго и мучительно.
– Мы должны были защищать ублюдка, который снабжал армию оружием и деньгами, но он, – Марго сглотнула, – каждый день насиловал и убивал маленьких девочек. Сам понимаешь, братишка, меня надолго не хватило, Веры тоже.
– Вы поступили правильно Маргарита Устиновна, Вера Фридриховна, - отозвался Сталин. – В наше время мы бы его сразу к стенке.
Удивленные глаза «дружинников» стали еще больше. Этот день преподнес столько событий, только истории с педофилами им не хватало. А если еще до каннибалов дойдет, то тут точно можно будет открывать филиал «Белых столбов».
– Мы придумали план, к которому никто бы не подкопался, а потом убили его, – продолжила Вера. – Мы спрятались в его комнате и наблюдали, как его кусают змеи, как он кричит и извивается, а потом просто дрыгается в предсмертных муках. – Вера помолчала. – Я ни разу не пожалела об этом, уверена, что Марго тоже. Для кого-то это измена, предательство, а для нас – правосудие. Мы нарушили приказ, но спасли десятки, а может, сотни детских жизней и сделали этот мир чище. Разве не этому нас учили? Разве не для этого мы жили и живем?
Официально никто не предъявил обвинения сестрам, улики отсутствовали, а их заданием было защищать Г. от людей, а не от животных. Влиятельные друзья Г. из интересных капиталистических государств, негласно продававшие оружие, сразу поняли, кто организовал смертельный клубок змей, и потребовали от командования головы Мелентьевых, иначе прекратятся поставки оружия, денег и поддержки в мире.
Вера видела, как на нее смотрел Сергей, теперь в его глазах было понимание и одобрение.
«Он сделал бы то же самое», – подумала Вера.
Любой отец или мать готовы растерзать за своих детей и каждую такую историю примеряют на себя. Он бы убил этого подонка так же, не задумываясь и не жалея, она тоже не жалела – ни одной минуты своей жизни. Она во многом была либеральным человеком, в детстве ей часто не хватало свободы – она жила за «железным занавесом», в обществе с единственной «правильной» идеологией, – а близнецы иногда душили своей гиперактивностью. В ситуации с педофилами и насильниками она была самым дремучим консерватором – за преступление обязательно должно быть наказание, максимально жестокое.