Он побежал за ней, но роботы преградили ему дорогу. Девушка скрылась в комнате, откуда доносился до боли знакомый смех ее мертвого брата. Алеша стал бить кулаками в стену.
Роботы развернулись и ушли вслед за Маргаритой, возлюбленной, но не Фауста, не Мастера, а Никиты Алешина. Дверь закрылась.
В голове у Алеши был полный хаос, но теперь уже от ярости и боли. Он стал ломиться в дверь и кричать – ответа не было. Муз пытался его успокоить, но Алеша огрызался и не хотел ничего слушать. Это привело к небольшой потасовке и двум ударам в лицо от лучшего друга. Псих тоже стал уверять, что нельзя сейчас лезть на рожон, нужно успокоиться, но парень игнорировал все слова.
– Старый, успокойся! – Муз взял его за плечо. – Успокойся, брат, я сказал: мы вернемся, но не сейчас. Ты посмотри, что они с Седым сделали. Пацанчики слишком сильны, здесь по-хорошему все заминировать нужно, мы не можем вот так на них напасть. Нам нужен план, к тому же командир в отключке, куда мы ломанемся? Ты его здесь предлагаешь бросить?
Алеша повернул к нему голову, взгляд у него был, как у невменяемого, он тяжело дышал, словно бык, раздосадованный неудачным боем с тореадором. Уставшие и побитые, они опустились на пол. Командир лежал без движения, но раны его медленно затягивались. Просто чудеса какие-то. Они взяли его под руки и понесли обратно в туннель.
Парни добрались до дрезины и вернулись той же дорогой. Все это время Алеша молчал, внутренне он сходил с ума – от безумного поцелуя Марго, и от отчаяния и страха за то, что он ее больше никогда не увидит. Он был готов умереть и стать роботом, но только не оставлять ее, всегда быть рядом. Белый тонкий шрам на фарфоровой спине и маленький желтый синячок на локте. Мысли были очень далеко, где-то в лесной чаще на камнях, они путались, перепрыгивали, пытаясь не поскользнуться в водопаде, но вероломно падали в вихрь заливистого смеха, диких танцев на Ивана Купала, тонули в бархатном голосе и жадно целовали нежные губы.
Никита Алешин не помнил, как они вернулись, как открыли дверь подвала. Он не сразу понял, что произошло – он увидел, как по полу стелется белый газ. Никита зажал рот и нос рукой, но не успел надеть противогаз. Рассудок уходил, и последнее, что он услышал – это ругательства Муза и Психа, падающего на пол.
Тот, кто отдает приказы
Седой очнулся и не понял, где он находится. Первое, что он осознал, что не может двигаться. Ноги затекли и болела спина. Он отчетливо слышал знакомые голоса. Один гнусавый, смешливый с кем-то спорил.
– Братишка, я не могу здесь взломать электронику, - говорил Муз.
– Ну ты попробуй хотя бы, - говорил Эрик.
– Старый, я уже пробовал, - гнусавил Муз, - если ты только Одину помолишься я еще раз попробую.
– Да пошел ты! – сказал голос Эрика.
– И правда Эрик попробуй, - сказал голос Кирюши.
Сергей открыл глаза – он лежал в кожаном кресле, напоминающее кресло стоматолога. Руки, ноги и шея были скованны железными пластинами. Просторная комната была отделана серебристыми панелями. Пол был отделан советской плиткой, в шашечку, она пожелтела от времени. Напротив в просторной клетке сидели его друзья.
Последнее, что Сергей помнил – это удары, которые наносил ему мертвый муж-рогоносец Веры. Он вспомнил, как хрустели его ребра, как ломалась челюсть, а дальше чернота.
Он посмотрел на парней. Побитые и окровавленные. Алеша смотрел перед собой, ему явно было все равно, что происходит вокруг, Муз ходил по клетке взад-вперед и ругался, как и Псих, только у Психа это выходило непроизвольно. Николай молился.
Глаза Седого встретились с глазами Академа.
– Очнулся, - Мишка улыбнулся, - мы уже боялись, что ты откинулся.
– Миха, что случилось? Где мы?
– Не знаю. – сказал Мишка. – Мы очнулись здесь, уже в клетке. На нас напали дома, пока вы были в НИИ. Пустили газ.
– Где Карамелька? – спросил Седой.
Никто не мог ответить на этот вопрос.
– Я был с ней в комнате. – сказал Николай. – только и успел надеть на нее противогаз и упал.
Внутри у командира все оборвалось. Он пытался повернуть голову в поисках опознавательных знаков, хоть какого-то намека на спасение. Мужчина закричал и стал пробовать выбраться. Бесполезно, железные оковы не поддавались.
– Где моя дочь? Вероника! Вероника! Ублюдки, только троньте ее!
Вскоре в динамике послышался голос Полковника. Вот кто отдавал приказы.
– Командир, твоя дочь у меня, она в целости и сохранности, но если ты и твои парни будете пытаться выбраться, то ее целость я не гарантирую.
Он думал о том, как Полковник контролирует Бессмертных и главное – зачем? Наемник, спецназовец или старый гэбист? Ликвидировал группу за невыполнение приказа, но оставил в живых двух женщин. А может, он просто коммерсант, один из тех двоих, которые контролировали производство в шахте и на заводе или бандит, который купил себе роботов-игрушек и теперь грабит и убивает? Зачем они нужны ему? Что он хочет от «дружинников»? Опять будет уговаривать убить Бессмертных?