Седой стиснул зубы и замычал.
– Ну что тогда к пыткам приступим, - сказал Седой. – Или будешь ставить на мне эксперименты?
– Я рад Сергей, что даже в такую минуту вы не теряете присутствие духа, но всему свое время.
Динамик замолчал. Через некоторое время в зале появились два старика. Они были такими дряхлыми, что казалось, сейчас развалятся. Вслед за ними в комнату зашли мужчины. Они встали по периметру. Седой смотрел в глаза этих людей, они ничего не выражали. «Роботы», - подумал командир, и страшные мысли стали появляться у него в голове.
Старики тем временем что-то нажимали на приборной панели, раскладывали хирургические инструменты. Сергей услышал, как Муз свистнул. Старики не замечали пленников. Они разговаривали о своем.
– Эти головные боли сведут меня в могилу, - говорил один, - ничего не помогает.
– Так ты пробовал иглоукалывание? Мне Маринка посоветовала.
– Я все перепробовал, даже пиявки ставил.
– Кхе-ке, - старик засмеялся, - пиявки, ты еще гомеопатией займись, доктор.
Дружинники стали возмущаться и призывать стариков к ответу, но те продолжали игнорировать пленников.
– Да ну вас на хрен вы что творите! – крикнул Муз.
– Фашисты гребаные, - кричал Николай.
– Где ты, Полковник? – крикнул Седой. Он засмеялся, – что ты к нам не присоединишься? Или пытки не по твоей части? Или от бутафорского ранения не можешь отойти?
Из динамика раздался старческий кашель, и Полковник начал свой монолог:
– Извините, не могу и не хочу присутствовать, мне всегда не нравилось смотреть на этот процесс. – Из динамика вылетел вздох. – Меня действительно ранили в доме, но по моему приказу и для отвода глаз. Не хотел, чтобы меня разоблачили раньше времени, на тот случай, если Бессмертные все-таки не убьют женщин. Вы познакомились с семью из восьми Бессмертных. Позвольте представиться: Виталий Терентьев. Виталя, как меня называли в команде.
– Виталий Терентьев, боец, который погиб за год до ликвидации группы.
– Да-да-да, Сергей, я последний боец этого суперотряда, тот, кто был с начала и до конца в твердом уме и ясной памяти. Я не погиб и не спал пятьдесят лет, я все это время жил и ждал подходящего момента.
– Это ты их убил? – воскликнул Алеша.
– Сука!
– Тварь!
– Да, я заманил в ловушку командира, это я стрелял ему в спину, это я убил всех своих друзей. Я живу с этим вот уже пятьдесят лет. – Послышался еще один глубокий вздох. – Я смирился и научился не бояться прошлого. Единственное, о чем я жалею, что не убил Марго и Веру. – Он опять вздохнул. – До их пробуждения все складывалось прекрасно. Я полностью контролировал группу, пока два года назад не появились они. – Он вздохнул. – Экспериментальная модель дала сбой – командир мне больше не подчиняется, а значит, и вся группа: Фарца, Хуан, Ян и Док. – Он помолчал. – Когда-то мы были друзьями. Их мне было жаль убивать, но что сделаешь? Они так любили командира, так любили Веру и Марго, что первыми бросились под пули. Я хотел убить только Мелентьева.
– И занять его место? – спросил Седой. – Ради этого ты предал своих друзей?
– Нет, я просто устал, я устал слушать про эти вечные победы, устал от тщеславия и нарциссизма Мелентьевых, особенно старшего. Я надеялся, что хотя бы раз он облажается, что хотя бы раз не возьмет высоту, не перебьет всех моджахедов, не освободит пленных и не спасет этот убогий мир. Молодец, Мелентьев, ты лучший, Мелентьев, ты суперсила, Мелентьев, просто терминатор, Мелентьев, с таким, как ты, империалисты зароются обратно в свои маленькие тесные норы. Это его ежедневное: я командир, я лучший, я решаю, я альфа, я стану знаменитым атаманом, как мой прадед. Этот высокомерный взгляд Веры и снисходительная улыбка Марго. А теперь решаю я! В Африке мне предложили деньги, огромные деньги за ликвидацию группы, в любой валюте, в какой я захочу. Я инсценировал свою смерть и ждал, кто же из них первым облажается. Как я и думал, первыми облажались Марго и Вера. Мне ничего не стоило заманить их на задание, которое они в принципе не смогут выполнить. Я пообещал этому педофилу двух самых классных телок, если только он сам начнет сотрудничать с Союзом. Все беды от баб, все от них, эти две овцы оказались настолько тупы, что не смогли пройти мимо одного гребаного педофила, за что и поплатились. А я одним махом расправился с ним, завладел его оружейной империей и расправился с группой. Я рассчитывал, что Мелентьевы перебьют друг друга, что Лёня все-таки выполнит приказ, он же никогда не думал, всегда бездумно выполнял. Но тут собачья привязанность к сестре и жене оказалась сильнее, к тому же добренькие друзья стали придумывать планы спасения через Польшу, Одессу и Румынию. Командир раскис, они даже плакали втроем, я прятался и видел это, сам чуть слезу не пустил. Так трогательно. Я понял, что другого шанса не будет, и стал стрелять, стрелять в спины. Парни не ожидали и ничего не поняли.