И вот появился мужчина, с которым ей стало интересно, к которому ей самой захотелось укладываться в постель, заниматься любовью и философствовать на разные темы. «Взрослый некрасивый мизантроп, да еще с дочерью. Прекрасный выбор, Вера», – говорили глаза Марго. Тот вечер на Ивана Купала все расставил на свои места – они много разговаривали, шутили. Он рассказывал ей байки о своем военном прошлом, о том, как ему на заводе чуть руку не отпилило, о дочери, о Ленинграде, который вновь стал Санкт-Петербургом, о своем друге Дэне, который погиб два года назад, еще раз спросил, поедет ли она с сестрой в Санкт-Петербург. Его покровительственный тон, морщины на лбу и эти наполненные мудростью глаза. Он был гораздо старше, и ей это нравилось. И вот теперь ее живой-мертвый муж и любовник отправились вместе убивать главного антагониста ее жизни. «Виталик Терентьев, чтоб ты сдох, желательно в муках».
А что потом? Перебьют друг друга? Нет, Леонид Мелентьев силен как никогда, они с Марго пытались вдвоем его одолеть на заводе, применяя точные удары, но робот был непобедим. Он только хохотал, как сумасшедший и говорил, что давно так не развлекался и им нужно каждый день повторять это в качестве физподготовки.
Там в катакомбах Лёня задал ей вопрос, была ли она ему верна, а она не ответила. Вернее, Марго не дала ей ответить, напустилась на брата и пристыдила его: «Как ты можешь задавать такие вопросы Вере? Ты что, больной совсем?» Актриса от Бога, она отлично понимала, что делали Вера с Сергеем в лесу, но всегда стояла горой за подругу. Но Мелентьев-старший хоть и был дуболомом, все прекрасно понял, судя по тому, как «отделал» соперника.
Они прорывались к транспортному блоку, дорогу им то и дело преграждали роботы – это были бойцы Барыги, местные, какие-то бандиты с надписью «Синдикат-Новосибирск» на рукавах и другие когда-то мужчины. Роботы были гораздо слабее Бессмертных — не было бойцовских навыков, отточенных в войнах. Они могли только стрелять, но их было слишком много. Они все пребывали и пребывали. Сколько же лет здесь создавали роботов? Сколько человек погибало из-за амбиций одного предателя?
– Прямо как в «Маугли»! – крикнула Марго.
– Точно! – Вера тоже вспомнила старый советский мультфильм, где Маугли со своей стаей сражался в джунглях против армии рыжих псов.
Патроны кончались, и они рискнули идти в рукопашную. Ян и Док по-прежнему шли впереди, прикрывая металлическими торсами девушек, нанося удары и отнимая оружие у врагов. Но постепенно Бессмертные стали превращаться в решето. Наконец Ян остановился, по его лицу побежали электрические разряды.
– О-о, о-о, на-на-на-на-на, – сказал он, упал на колени и выключился.
Вера с Марго отошли назад и закрылись щитом. Роботы наступали, и вот уже Док рухнул на пол, так же, как и Ян. Роботы стали рвать его на части, отрывать руки и ноги. Лицо Дока оставалось нетронутым, стеклянные глаза по-прежнему ничего не выражали. Лучшие друзья Марго все делали вдвоем и снова погибли вдвоем, но теперь как воины, а не от предательского выстрела в спину. Если бы она была язычницей, то сказала бы, что они отправились в Вальгаллу и будут вечно пировать вместе с такими же бойцами, тысячелетиями погибавшими в бою, в окружении прекрасных валькирий. Ей бы очень этого хотелось.
Марго меняла магазины, а Вера не высовывалась из-за щита, опасаясь волны пуль.
– Систер, нужно отступить.
– Нет, никогда не сдаваться!
Блондинка еще раз посмотрела на тела своих лучших друзей и стала палить, как ненормальная. К ней подключилась Вера. Они перебили роботов, в некоторых блондинка стреляла, пока тела не превратились в решето.
Марго подошла к телам друзей и нашла в кармане поляка старую фотографию. На ней была изображена она с мокрыми кудрявыми волосами вместе с Яном и Доком на фоне гор и моря. Гурзуф, 1988 год, они отдыхали там две недели всей командой. Она положила фотографию в свой карман, забрала пистолет Дока, тот самый, с гравировкой, который так любил Ванька, повесила себе на пояс.