Марго подошла к Вере после прихода чужаков в НИИ:
«Беги с ними Вера, спасайся, я останусь с братом и отвлеку его. Я не брошу его, даже такого психопата. А ты не обязана жертвовать собой».
Тогда маленькая змейка малодушия поселилась в душе Веры, но только на несколько секунд.
«Сестра, ты что? Мы же всегда вместе. Это наш общий крест».
Девушки уже представляли, как будут жить с роботами в Замке Водяной Крысы, сходить с ума и уповать на самого адекватного члена семьи – «отца народов», одной из самых противоречивых фигур отечественной истории, почти тирана, который, может быть, когда-нибудь найдет выход. Лёня предлагал отправиться за речку и добивать моджахедов.
Спустя несколько часов после потасовки чужаков с роботами в подвалах НИИ Иосиф Виссарионович подал им сигнал помощи через часы, и сестры уговорили Лёню посмотреть, что происходит в доме Директора. Лучший друг всех детей рассказал о похищении девочки и «дружинников». Роботы обосновались в Замке Водяной Крысы. Марго нашла в закромах директора мужскую одежду и переодела Бессмертных в уличный стиль.
«Стильно, модно, молодежно».
Она искренне пыталась разговорить своих друзей, но те только односложно отвечали или просто молчали. За беседы в группе мертвых Бессмертных теперь отвечал только Лёня. Его было не заткнуть. Он говорил и говорил, говорил и говорил, будто пытался наговориться за все года пребывания в беспамятстве. Он на удивление быстро сошелся со Сталиным, они о чем-то переговаривались наедине, пока сестры наконец сходили в душ и переодевались в чистое.
Единственным выжившим был Полковник, Виталик Терентьев.
«Как я сразу не поняла, что это сделал он, что он и есть Полковник? – подумала Вера. – Как он изменился! Хотя через пятьдесят лет я тоже стану неузнаваемой…»
Бессмертные просматривали бумаги, которые наемники выгребли из НИИ и с завода, пока Лёня болтал со Сталиным. Док делал это с сумасшедшей скоростью. Он брал в руку стопку бумаг и двумя пальцами перебирал ее за несколько секунд. Из какой-то папки выпала фотография. На ней был Адаев вместе с Виталиком Терентьевым – тогда-то они все и поняли! Лёня пришел в ярость. Он стал своей железной рукой бить в стены. Ян и Фарца нашли квадрокоптер наемников, быстро в нем разобрались и отправили летательный аппарат искать своего старого товарища, ставшего предателем. Сталин, возмущенный дерзкой и вероломной атакой на коммунистическую крепость, решил лично участвовать в операции. Ян подключил его к вертушке и легендарный генсек смог осмотреть территорию врага.
Решение атаковать Терентьева было принято единогласно. Сталин распечатал протокол заседания.
Вера относилась к Виталику спокойно, он не вызывал у нее глубокой симпатии, но она ему доверяла. Ему все доверяли. Разве может существовать группа без доверия, без уверенности, что в спину тебе не смотрит дуло? Виталик был образован, но ему всегда всего было мало. Он часто жаловался, что они делают грязную работу за военных и получают гроши. «В кап-странах, каждому из нас платили бы целое состояние.» Вера тоже была недовольна, да и Ян, но разве это оправдание за убийство друзей?
Смерть Терентьева в Африке была такой странной, скоропостижной, что они не обдумывали случившееся – пребывали в шоке, в глубоком горе. Мелентьев тогда хотел перерезать всех бандитов, рвать их на куски. К тому же после лагеря каннибалов Марго была как пришибленная и не рассказывала о том, что произошло. Только год назад она сама начала эту тему, видимо, больше не могла держать в себе – и рассказала кое-что о двух днях в компании каннибалов. Полковник Суворов после смерти Терентьева сразу отправил их на другое задание, чтобы они смогли забыться и пережить горе через работу. Трудно было поверить, что пока все они были одной большой семьей, вместе жили, решали какие-то проблемы, воевали и отдыхали, кто-то один копил в себе зависть и злобу. Они иногда ссорились, но Терентьев никогда не вступал в открытую конфронтацию, переводя все в шутку. До чего же он дошел в своей ненависти, если сначала связался с каннибалами, с натовцами, а потом стрелял в спины.
Может и чудовище тоже он создал? С его алчными намерениями и больной фантазией психопата-профессора ничего другого ждать не приходится.
Вера снова стала переживать за Сергея и за Карамельку тоже.
Где-то далеко послышался крик Лёни: