«Не мстят только трусы, но мстят сразу только дураки. Серег ярость застит тебе глаза, давай подождем», - сказал лучший друг тогда. Он был прав.
Они продвигались дальше по туннелям логова Полковника. Вдалеке слышались выстрелы, удары о стены, крики и ругательства. Седой не знал живы ли сейчас его друзья, раций у них не было. Дружинники разделились, чтобы зачистить всю башню от полчища роботов и проверить все помещения.
Командир ждал разговора с Леонидом Мелентьевым, но тот его не начинал. Просто молчал, что было неожиданно для вечно напевающего что-то робота-психопата. Седому показалось, что внутри у того происходит какая-то борьба. Его мимика постоянно менялась: то грустный, то веселый, яростный.
Вера должна поехать с ним. Седой понял, что она в любом случае уедет с ним в когда-то культурную столицу, но пока не знал как. Она и ее сестра согласятся, на их лицах давно была запечатлена тоска и скука, он им уже даже нашел занятие и не сомневался, что они не будут возражать. В голове даже возник план силового захвата и эвакуации, но это на крайний случай. Однако то, что произошло вчера, переменило все. Анекдот: вернулся муж, может, и не совсем живой и вменяемый, возможно, даже непобедимый, а дома его ждет неверная жена с любовником. К тому же Седой стал задавать себе вопрос: а вдруг Вера все еще любит мужа и останется с ним добровольно? Он, конечно, выглядел и говорил, как последний псих, но вдруг?
Неожиданно робот остановился как вкопанный.
– Ян, Док, - появился металлический страшный голос. По лицу пошла судорога. – Покойтесь с миром черным тюльпаном.
Оставалась последняя комната наверху, в которой когда-то сидел Славин. Двери были запечатаны. Электроника не работала. Мелентьев своими огромными руками стал раздвигать их. Двери поддались – появилась сначала маленькая щель, а потом уже одна из железных дверей полетела внутрь комнаты. Со всех сторон посыпались пули.
Там были еще роботы, в черных куртках с надписями «ФСБ» на спинах. Седой подумал, что это те самые бойцы из Москвы, которых двадцать лет назад отправили сюда на разведку. Это его встревожило, так как бойцы ФСБ могли быть такими же сильными, как и Бессмертные. Седой сразу увидел дочь. Она лежала без сознания на диване.
– Карамелька!
– Стойте на месте, - спокойно сказал один из роботов, - или будете ликвидированы.
Мелентьев расхохотался.
– Цель определена, приступаем к ликвидации, - продолжил спокойный механический голос.
На Мелентьева набросились впятером, но он был быстрее и сильнее. Его били ногами, кулаками, локтями, но ему было все нипочем. Он оторвал голову одному роботу, другого бросил в угол, третьего использовал как боксерскую грушу и бил, пока его не стало замыкать, и он не отключился. Седой прикрывал, он стрелял в головы, надеясь, что именно там находится система, или, что у них там было вместо мозга.
Бой длился не очень долго. Седой бросился к дочери. Она была жива и тихо посапывала.
Полковник остался один. Он стоял спиной к ним и молчал.
– «В Афганистане, в «черном тюльпане», с водкой в стакане…» - начал напевать Полковник.
– Не смей, - зарычал Мелентьев, - ты не заслужил эту песню.
Полковник обернулся. В его глазах была усмешка.
– Я знал, что ты рано или поздно придешь за мной, Лёня, – наконец сказал он. – Я это давно понял, может быть даже, когда первый раз увидел твои мертвые безумные глаза. Но я верил в лучшее, верил, что смогу изменить все, смогу снова воссоединить эту страну. Я не жалею о том, что сделал, глупо это отрицать.
– Ты предал всех тех, кто был там, за речкой, ты предал наше братство. Если бы сейчас еще существовал военный трибунал, то он судил бы тебя по советским законам за измену Родине, за убийство группы и похищение двух женщин.
– Высшая мера наказания?
– Ты был моим другом, и я оплакивал тебя, мы все оплакивали, тебе с этим жить и умирать. – Робот помолчал. – Я приговариваю тебя к высшей мере наказания от имени Яна Потоцкого, Евгения Фарциева, Олега Боровика, Ивана Богданова, Маргариты Мелентьевой, Веры Мелентьевой, Леонида Мелентьева, полковника Андрея Геннадьевича Суворова. – Он обернулся к Седому. – Командир, как тебя? Я не запомнил.
– Сергей Славин.
– От имени Сергея Славина и всех тех сотен или тысяч людей, которых ты убил, сгноил, пытал своими и нашими руками.