– Ты закончил? Верши свой приговор. – Полковник пристально смотрел на него.
– Э-э, нет, ты так просто не отделаешься. – Лёня улыбнулся улыбкой психа. – Смерть – это милосердие, но не для тебя.
Полковник уставился на Мелентьева, в его глазах застыл ужас. Он достал пистолет и наставил на Седого и Карамельку.
– Дайте мне уйти, и никто не пострадает.
– Уходи, – улыбнулся робот.
Полковник молниеносно достал крюк, прицепил его к трубе и выпрыгнул из окна. Из крюка появился металлический провод, удерживающий тело. (Седой видел такие системы раньше, их использовали при пожарах. Когда выходы заблокированы, крюк цепляют к батарее и выпрыгивали в окно. У него дома был подобный).
Беглец уже скрылся в окне, но Мелентьев поймал его в воздухе и потащил обратно.
– Пришло время правосудия Терентьев! – с щенячьим восторгом сказал Лёня.
Он стал что-то насвистывать, будто сигналы.
– Ты не сделаешь этого! Лучше пуля! – стал голосить Полковник.
Старик искренне пытался вырваться. Он боролся до последнего. Робот вывернул Полковнику руку, и тот стал хрипеть от боли, сковал его цепью и за ногу потащил из комнаты. Посмотрел на командира и мотнул головой: мол, пошли отсюда.
Карамелька крепко спала. Ее папа надеялся, что ей снятся хорошие, добрые сны, которые она будет рассказывать ему завтра. Судя по всему, Полковник усыпил девочку, чтобы она не плакала и не кричала. Седой смотрел на робота и все ждал разговора или новой атаки. Леонид Мелентьев все понимал, но молчал, его большие серые глаза наполнились грустью. Он неожиданно спросил у Седого, где и с кем тот воевал. Седой рассказал ему вкратце про все свои походы, про ядерную войну, про междоусобные разборки между городами, а робот слушал и молчал.
– Почему вы назвались Бессмертными? – вдруг спросил Седой.
– А почему нет?
– Вам же больше «спартанцы» подходит. Ты Леонид, командир, как тот царь, который как раз бился против бессмертных персов при Фермопилах. Это из-за того, что они девочек со скалы скидывали?
На лице командира роботов вновь появилась улыбка психа.
– Я ненавижу «Спартак» и все, что с ним связано. «Родились сегодня сестренка и брат. Их первое слово: «”Зенит”, Ленинград!», – прокричал он. – Я сразу всем сказал, что ничего с корнем «спарта» никогда, НИКОГДА даже рядом стоять с нами не будет, тем более в названии отряда.
Седой улыбнулся: неожиданное откровение. Он сказал роботу, что тоже из Ленинграда, который теперь стал Санкт-Петербургом. Это обрадовало Мелентьева, на лице его появился щенячий восторг.
– «Зенит» стал чемпионом Союза?
– Да, - удовлетворенно сказал Седой, он был таким же ярым болельщиком, как и каждый уважающий себя петербуржец.
– Молодцы, я знал, - обрадовался робот.
Они добрались до транспортного блока.
«И что дальше, как быть с Верой?» – думал Седой.
Робот мог и убить ее за измену, он же психопат, хотя за последний час Седой даже проникся к нему симпатией. Потом он подумал о девушках. Они снова пришли на помощь просто так, спасли от смерти Алешу, его самого, Карамельку. Конечно, они хотели отомстить своему бывшему товарищу – предателю, но все-таки стали той самой спасительной кавалерией, когда казалось, что уже все. Командир смотрел в лицо другого командира, уже мертвого. Тот о чем-то размышлял. А мог ли он вообще думать о чем-то? Что произошло с ним после смерти, где его душа? Остатки воспоминаний, остатки эмоций и прежней жизни…
Седой решил действовать по ситуации. До захвата у него был план взорвать завод, НИИ, предварительно вытащив женщин и все запасы препарата. Коля и Академ были солидарны с ним, к тому же Макс взял с собой столько взрывчатки, что можно было поднять в воздух весь край. Может, они и бессмертные, но бомба точно разложит их на запчасти.
Наступила тишина, а потом где-то внизу раздался сумасшедший рев. Это было чудовище. Только его им и не хватало.
– Это тот монстр, - с опаской сказал Седой, он посмотрел на дочь, – что это такое?
– Не переживай командир, он просто милашка, характер правда скверный. Хотя у систер еще хуже.
Железные двери отворились. Седой увидел своих друзей. Все были в сборе. Академ похлопал по плечу друга. Седой осмотрелся. Только два робота, остальные вышли из строя. Женщины сидели в стороне, по их напряженным лицам было ясно, что они опасаются худшего. Рев и жуткий смрад становились все громче и громче.
– Что дальше братишка? – осторожно спросила Марго. – Только не говори, что мы теперь будем биться с этим?
– Вы нет.
– Что ты имее…– Вера не успела задать свой вопрос.