Сам же Седой сидел на диване напротив, а рядом с ним Вера. Она прислонилась к его плечу и внимательно слушала. Во время поездки обратно она не сказала ни слова.
– «Буханка» раз-раз-раз-ворочена, сука, – сказал Псих, - на ней ехать нельзя.
– Вертолет, – тихо сказала Вера.
– Что?
– В НИИ есть МИ-8, – объяснила Марго. – Он принадлежал когда-то группе, его выделили в качестве награды за особые заслуги. Они на нем прилетели сюда, когда нас выслеживали, а теперь значит, – она посмотрела на сестру, – это наше с Верой наследство. Мы можем улететь на нем, если вы, конечно, умеете им управлять. Мы не умеем.
– Да вы завидные невесты, – с улыбкой сказал Академ.
Вертолеты, как и самолеты, стали штучным товаром в постапокалиптической России. Оставалось несколько у военных, у кого-то из Смольного, у Степана Черепа был личный черный вертолет, естественно, с черепом. И теперь, значит, появился еще один, у сестер Мелентьевых. Заводы перестали работать, инженеры и конструкторы бежали из страны, были убиты или стали ремесленниками – производителями более простых вещей. Войны против китайцев и между городами уничтожали практически все, что оставалось на балансе российской армии, остальное было разворовано. Муз как-то предлагал поехать в Иркутск и Хабаровск, чтобы посмотреть схроны, оставшиеся после войны. Седой только отмахивался: делать там нечего, все давно растащили. Но красноволосый любитель электроники вместе со своим отчаянным бритым другом периодически строили планы экспедиции. Вечерами они делили шкуру неубитого медведя, представляя, как поубивают мутантов, вернутся в культурную столицу богатыми и хорошо вооруженными бойцами.
Вера отдала карту памяти, которую нашла в логове Бессмертных, на ней была запись от 26 апреля 2022 года. Муз загрузил видео в проектор. Карамелька тоже хотела посмотреть видео, но Марго дала ей ответственное задание поиграть наверху и проверить, все ли игрушки и платья принцессы на месте и не украли ли проклятые империалисты ее мишку.
На экране появились фигуры Бессмертных, идущие по коридору. Оператор был всем известен, он напевал одну из своих любимых песен группы «Кар-мэн» и шел сзади. Они вошли в большой зал, где в центре сидел на стуле человек в наручниках, похожий на Директора. Над ним нависало несколько приборов-рук. Это был его брат – директор шахты. Рядом стояла стеклянная будка, в которой находились профессор Адаев, Директор и его жена. Профессор опасливо поглядывал на роботов, у него на лице были синяки и кровоподтеки. Бессмертные встали по периметру, а снимающий зашел в стеклянную аппаратную и закрепил камеру на высоте, улыбнулся своей безумной белозубой улыбкой.
«Подпиши бумаги, отдай мне шахту, я буду платить тебе столько же» - говорил Директор своему брату.
«Ничего ты не получишь, пока я жив, шахта к тебе не перейдет. А если я исчезну, то будь уверен, сюда приедет ФСБ, и ты лишишься не только завода, но и своей драгоценной свободы. Будешь в камере Владимирского централа молиться своему Мидасу или кого ты там о золоте просишь каждую ночь» - брат засмеялся смехом усталого человека.
В это время жена Директора стала кокетничать с роботом, говоря про его сильные руки и интересуясь, все ли у него такое сильное и в рабочем состоянии, и посматривая на своего мужа. Робот улыбался и кокетничал в ответ. (Вера очень удивилась, а Марго сказала: «Ты смотри, что делает, вот кобель!» и заливисто засмеялась.) Директор поглядывал на происходящее, но был поглощен борьбой за шахту со своим несговорчивым братом.
«Толя, я последний раз прошу тебя, а не то ты не знаешь, что они с тобой сделают» - уговаривал Директор.
«Выкуси козел».
Директор повернулся к Лёне:
«Ну что, тупоголовая жестянка, доставай свой паяльник, иди и делай свое дело».
«Я извиняюсь, - Лёня сделал паузу, - вообще-то из культурной столицы и понимаю только вежливое обращение» – робот внимательно смотрел на Директора.
Жена Директора тем временем трогала Мелентьева за руку и поглядывала на мужа. Директор стал визжать:
«Ты идиот! Я за что бабки платил? Чтобы ты пытал его, а не стоял здесь вместе с этой озабоченной курицей».