«Милый, ты не так все понял». Слово «курица» видимо оскорбило его женщину. Она убрала руки от Лёни и отошла в сторону.
«Шалава озабоченная, лучше дочерью иди займись» - закричал Директор.
Предводитель роботов молчал, внимательно смотрел на Директора и снисходительно улыбался. Директор не выдержал этот взгляд, подошел к роботу и ударил его по лицу своей маленькой женоподобной ладошкой. Лёня улыбнулся страшной улыбкой сумасшедшего, схватил Директора за горло и поднял в воздух. Директор стал хрипеть, профессор закричал. Жена Директора кинулась на Лёню, он отшвырнул ее прямо на пульт управления. Приборы над братом Директора стали работать. Бессмертные бросились в будку на помощь своему командиру. Лёня кинул Директора в угол. На робота попытался напасть профессор Адаев со шприцем в руке, робот только расхохотался, схватил профессора и швырнул в зал к брату Директора. Адаев голосил, приказывал остановиться. «Я твой хозяин, я тебя сделал!»
Приборы тем временем продолжали работать. Из длинных металлических труб появились лучи, они поразили Адаева, брата Директора, а потом вспышка осветила весь зал. На секунду показалось, что ничего не происходит. А потом истошный крик жены Директора заглушил все остальные звуки. Профессор вместе с братом Директора, Директором и его женой стали распадаться. На пол посыпались глаза, языки, внутренние органы. Бессмертные оставались невредимыми, они же роботы без мозгов и сердца, хотя, как выяснилось, даже они умеют любить и помнят своих близких. А потом все эти органы и части тел стали соединяться, образуя уродливый сгусток плоти – монстра, рядом с которым Ктулху показался бы милашкой. (Седого снова пробила дрожь, Коля стал креститься и читать молитву, Марго зажмурилась и выставила ладонь перед лицом Алеши, чтобы и он ничего не видел, Кирюша взвизгнул, ребята матерились. Даже гордый и бесстрашный Эрик отвернулся от этого жуткого зрелища.) Монстр стал рычать, скулить, что-то шептать, потом к нему стали прилипать куски плоти, прилетающие из коридора – расщепило всех, кто был в здании. Органы ударялись о стены, превращаясь в лепешки и оставляя мокрые следы.
Леонид Мелентьев лишь улыбался, лица других роботов оставались непроницаемыми. Когда все закончилось монстр остался в комнате. Огромное ужасное создание с десятками глаз, лапами, похожими на щупальца и сумасшедшим смрадом.
– Я не могу на это смотреть! – Марго выбежала из комнаты, за ней следом Вера.
– Это… это… – Академ никак не мог подобрать слова. - Все эти люди… они развалились на куски и превратились в одно большое чудовище.
– Пурум-пум-пум, ну, будем надеяться, что пацанчики его убили, – сказал Муз и глотнул из стопки.
– Империалистическая гидра, – вставил Сталин.
– Ну там же еще его взрыв на-на-крыл, – произнес Псих.
– Зона чудовища, – прошептал Кирюша. – Стивен Кинг оценил бы.
Седой думал о страшном конце Адаева, Директора, его брата, жены и всех людей с завода, из Академгородка и НИИ. Ему было жаль всех, кроме профессора. Его даже чуть-чуть отпустило, и его дилемма о справедливости выбора и сохранении жизни маньяка ради благих целей сама собой исчерпала себя. Коля был прав, у каждого свой конец. Просто пуля в лоб для такого монстра было бы слишком мягкой мерой, он был виновен в смертях Юры, Вали, девяти женщин и бог знает какого еще количества людей. Страшная смерть, страшный конец, который заслужил этот когда-то человек, а может, и вовсе не человек. Кто в этой истории большее чудовище: маньяк, постоянно убивающий кого-то, при этом спасший двух женщин и его Карамельку от смерти, или бывший спецназовец, предавший своих друзей, но озабоченный благими намерениями? Все-таки в этом мире нет ни абсолютного добра, ни абсолютного зла, все относительно. Единственное, что верно – нельзя убивать своих друзей, поедать людей и насиловать кого-либо. Удивительно, что в конце всей этой истории Полковник встретился с Адаевым лицом к лицу. Два монстра, и один сожрал другого, естественный отбор. Командира опять передернуло.
Потом он опять вспомнил Дэна: за что его лучшего друга постигла такая страшная смерть? Почему хорошие люди и подонки иногда уходят в мир иной одинаково мучительно? Одни, чтобы стать мучениками и символами борьбы, а другие, чтобы ответить за все свои дела.
Кадр поменялся: перед камерой сидел на стуле Адаев. Над ним стояли Док и Ян. Они спрашивали его про сестер, тот сначала не хотел отвечать, говорил, что не понимает, о чем речь. Поляк достал пассатижи. Профессору хватило одного взгляда на них, чтобы начать биться в судорогах и чуть ли не плакать. Он взывал к ним, говорил, что спас их тела от смерти, что он их отец, а они его пытают. Док ухмыльнулся. Ян сказал, что он спас не тех людей, надо было спасать монахов, а не убийц, кое-кто из которых очень любит пытки. Он стал пугать его пассатижами, а потом ударил в лицо. Профессор заплакал и признался, что не убил женщин, а спрятал их в подвале НИИ, доступ туда есть только у него, даже Полковник не сможет туда попасть. Док вколол ему «Ренегат», старик обмяк и отрубился.