– Жаль, что остался только один квадрокоптер – сидели бы сейчас в хижине или гуляли в лесу, – проворчал Алеша.
– Хватит ныть, – осадил его Седой.
– До сих пор челюсть болит, – с раздражением сказал Алеша.
– Это тебя сила любви сразила, – засмеялся Кирюша.
Алеша состроил гримасу.
Они спустились в подвал – там был длинный коридор с дверями, ведущими в многочисленные помещения. В одном из них нашли архив. В отличие от других комнат в этой был беспорядок. Кто-то здесь уже бывал и искал информацию – возможно, о «Фениксе-9». Они опустились на корточки и стали просматривать документы. Провозились больше часа, но не нашли никаких упоминаний о препарате.
– Я, кажется, что-то нашел! – послышался голос Кирюши.
Алеша и Седой подошли к парню, стоявшему рядом с люком в полу в одной из комнат. Алеша навалился на рычаг – но тот не поддавался. К делу подключились мальчишка и командир – рычаг издал ужасный ржавый звук и сдвинулся с места. Кирюша хотел связаться с базой и рассказать о находке, но в наушнике слышались только помехи.
– Ребят, а на какой мы частоте?
– На той же, – ответил Седой. – Шестерку крути.
– Странно, не получается.
– Малой, ты потрепаться хочешь? Потом им все расскажешь.
Седой посветил фонарем вниз и не увидел там ровным счетом ничего.
– Рискнем? – у Кирюши зажглись азартные огоньки в глазах. – Можно?
– Спрыгни посмотри, что там, может просто подвал, - сказал Седой.
– Я! – воскликнул Алеша, оттолкнул мальчишку и прыгнул в черную дыру неизвестности. – Ничего себе!
– Что там? – крикнул Седой.
– Мужики, это коридор, то есть нет, эээ, это типа туннель!
Через несколько минут они втроем осматривали длинный квадратный проход, напоминающий штрек.
– Очень интересно, – сказал Седой. Мужчина посветил фонариком – в обе стороны была кромешная темнота.
– Думаешь, коридор ведет к той шахте? – спросил Алеша.
– Скорее всего.
– И что будем делать?
– Идти одним – это безумие, – рассудил Седой. – Мы не знаем, что там дальше, к тому же нам нужно детально осмотреть каждый этаж НИИ.
– Может, типа по-быстрому? – У Алеши разыгрался азарт от предвкушения похода в заброшенную шахту. – Туда-обратно и все.
– Батя, у тебя один принцип по жизни? – засмеялся Кирюша.
Алеша дал подзатыльник мальчишке.
– Никаких по-быстрому, все тщательно осмотрим на каждом этаже, – сказал Седой. – А потом решим, что делать с катакомбами. Может быть вернемся завтра.
Алеша разочарованно почесал лысую голову и полез обратно.
На втором этаже они нашли кабинет того самого Адаева, революционера в области фармакологии. Дверь была заперта. Кирюша нахохлился, как голубь и ударил в нее ногой – дверь не уступила перед решимостью мальчишки, но спасовала перед крепким Алешиным плечом. В комнате царил идеальный порядок, как в дорогом номере отеля или медицинском кабинете. На широком письменном столе отсутствовали компьютер, фотографии, бумаги. Даже элементарного стакана с ручками не было. Только настольный календарь. Ящики стола были заполнены газетами разных лет: 1990-й, 1991-й, 1994-й, 2004-й и 2017-й.
– Смотрите, тут бабы пропадали, - почесал свою лысую голову Алеша.
«Алеша где угодно связь с женщинами найдет», – подумал командир и улыбнулся.
– Дай сюда, - Седой взял из рук газету
Командир бегло просмотрел заметки. Действительно, в этой Богом забытой глуши пропадали женщины, что вызывало вопросы к правоохранительным органам.
«Снова эти 90-е».
Седой был ребенком нулевых, таких называли «чертовыми миллениалами». Он никому не верил, считал, что знает все лучше других, отдаленно слышал, что в 90-е в стране творился бардак, но полагал, что это преувеличение. Его интеллигентные родители иногда говорили о том тяжелом времени: маме-учительнице пришлось подрабатывать на одном из рынков Санкт-Петербурга, торгуя солеными огурцами, папа-инженер по ночам сторожевал.
«Сколько можно повторять, как вам было тяжело» – закатывал глаза Сергей. Тогда еще студент воспринимал эти рассказы не буквально. Он думал, что у каждого пожилого человека было свое тяжелое время, и ко всем байкам о бандитских войнах и беспределе нужно относиться скептически.
О чем он сам когда-нибудь расскажет Карамельке? Да о том, что его время было тяжелым, а она будет морщиться и утомленно закатывать глаза: «Пап, ну хватит занудствовать, десять раз уже говорил».
Среди газет обнаружилась черно-белая фотография. На ней был запечатлен еще молодой Адаев с каким-то черноглазым парнем.