– Да, неприветливые лица, – кивнул Кирюша. – Интересно, как «Зенит» сыграл со «Псковом»?
– Конечно, обыграли, по-другому быть не может, – раздраженно произнес Алеша. – У «Пскова» дыра на воротах.
– Согласен, – коротко сказал Седой и снова замолчал, - там Скоробогатько был заявлен в стартовом составе.
Они снова замолчали.
– Что, Алеша, не можешь забыть свою дикарку? – продолжал приставать Кирюша.
Алеша строго посмотрел на мальчишку и процедил сквозь зубы:
– Все равно ее найду, никуда не денется.
Он ожидал, что в деревне обнаружатся хоть какие-то следы пребывания нимфы или другой амазонки, которую видел Кирюша, по которым их можно будет найти. Что-то ему подсказывало, что они знакомы друг с другом – красивые женщины в такой глуши должны держаться вместе. Но по дороге в кабак они не встретили ни одной представительницы прекрасного пола, детей тоже не было видно. Только унылые рожи, именно рожи, бандитов. Академ как-то сказал, что в любой стране головореза можно вычислить по его лицу, вернее, по отсутствию такового.
– Батя, ты бредишь, – сказал Кирюша. – Может, она несвободна.
– Плевать.
– Ага, может, у нее муж и семеро по лавкам.
– Плевать. – Алеша выпил еще. – Просто хочу еще раз увидеть эти глаза.
– Может, она мутант, – не унимался Кирюша.
Алеша пристально посмотрел на него и презрительно хмыкнул.
– Эх, командир, если бы ты их видел…
– Я что в Питере баб не видел? – спокойно, но резко оборвал мальчишку Седой. – А если Алеша, ты не можешь себя контролировать, глотни брома...
– Вместо самогона, – жизнерадостно завершил Кирюша.
В это время два мужика начали спорить из-за какого-то долга. Один не хотел отдавать, другой же настаивал на возвращении. Их спор велся в таких выражениях, что его нельзя было назвать светским. Они перешли на мат и уже стали по-бычьи уничтожать друг друга взглядами, хватаясь за бутылки. Алеша подумал, что сейчас увидит сцену из всем привычно театрального представления, осталось только гадать, будет ли это комедия или трагедия. Сейчас кто-то первый толкнет, потом второй сделает «розочку» из бутылки – «и да начнется драка!» Он выпил, скривился и попросил Прошку принести еще этого противного пойла.
Тут на улице послышалась какая-то возня, а потом заливистый женский смех. Дверь отворилась, и в кабак вошла она, та самая нахалка, оставившая след на лице и в сердце Алеши, блондинка-дикарка. За ней шла еще одна нимфа, смуглая брюнетка, тоже очень красивая, но совершенно другая. На вид им обеим было немногим больше двадцати.
Кирюша опустил голову и заговорщицки прошептал:
– Это она… это она, брюнетка, та самая.
Если румяное лицо блондинки дышало жизнью и мощной энергетикой, покрывающей все вокруг на несколько километров, то брюнетка походила на аристократку, тонкую тростинку, меланхоличную и таинственную. Женщина-загадка. Длинный нос, острые скулы, а в больших черных глазах печаль. Густые тяжелые черные волосы были собраны в пучок, как у балерины. Единственное, что роднило этих двух непохожих друг на друга, но очень красивых девушек – это высокомерный и немного самодовольный взгляд.
Шум в зале затих, кто-то присвистнул. Спорщики замолчали и осели на стулья, провожая взглядом двух нимф. Вот она, сила прекрасного. Какой-то увалень отвесил сальный комментарий, девушки не среагировали. Блондинка не заметила Алешу, просто прошла мимо. Парень явно не ожидал такого стечения обстоятельств, поэтому несколько секунд выглядел оцепеневшим, как тогда у водопада. Он опомнился только, когда они подошли к барной стойке. Настроение у него улучшилось.
– Сударыня, не думал вас так скоро лицезреть.
Девушки резко обернулись – брюнетка смотрела с интересом, блондинка с испугом, который перешел в саркастическую гримасу.
– Не узнала тебя в одежде, – съехидничала она.
Брюнетка прыснула. Седой и Кирюша улыбнулись.
– Батя, слюни подбери, – тонко подметил Кирюша.
– Да пошел ты! – гаркнул Алеша.
Неприятный старик за стойкой вмиг преобразился и стал похожим на доброго дедушку, который вот-вот начнет раздавать подарки всем присутствующим.
– Мои красавицы! – проворковал он. – Мои девочки!
– Привет, Захарыч! – весело сказала блондинка. – Чем порадуешь изголодавшуюся душу?
– Прости, меня, старого, но шоколада не было. Это самое, только сахар.