Эрик, рыжий великан под два метра ростом, занимал полтора места и то и дело переваливался с одного бока на другой. Огромному парню было неудобно в «буханке», к тому же его укачивало. На самом деле его звали Матвеем, но из-за мощной мускулатуры, рыжих волос и бороды он сначала получил прозвище «Викинг», а потом «Эрик», в честь знаменитого мореплавателя Эрика Рыжего. Это прозвище очень льстило парню – перед тем как попасть в команду, он был уличным бойцом, гордым и независимым, иногда даже слишком серьезным и важным. Он часто заплетал косички на бороде, а его тело было покрыто руническими татуировками, якобы оберегающими от злых сил. С Алешей они не были хорошими друзьями – скорее, приятелями с разным мировоззрением и между собой общались постольку-поскольку.
Муз – другое дело. Лучший друг сидел напротив Алеши, на его острых коленках лежал любимый автомат «Абакан», который он поглаживал и тихо подпевал солисту группы «Ноль». Это был долговязый сухой парень двухметрового роста, с острыми чертами лица и таким же острым языком. У него были короткие красные волосы, а все тело покрывали татуировки. Над левой бровью красовалась надпись: «Не сожалей», в каждом ухе было по туннелю, на носу и правой брови поблескивали серебряные серьги. Никто уже не помнил, почему Макс Высоцкий получил прозвище «Музыкант» – то ли за любовь к музыке – он постоянно что-то слушал – и знаменитую фамилию, то ли за фантастическое владение оружием, подобное умению музыкантов-виртуозов. Прозвище «Музыкант» было слишком длинным, и он быстро стал просто Музом. Седой почти всегда брал его с собой в качестве исправной убойной машины. Они с Алешей были завсегдатаями всех злачных заведений Санкт-Петербурга – гедонист по натуре, Муз никогда себе ни в чем не отказывал.
– Может, они мутанты? – не унимался Кирюша.
– Не надо каркать, брат, – сказал Алеша.
- Сучки! – выкрикнул Псих.
Все засмеялись.
Паша по прозвищу «Псих» сидел за рулем. Уже лысеющий, с бесцветными волосами, темными глазами и рытвинами на лице, он время от времени дергался и выкрикивал разные слова, часто ругательства. Это давал о себе знать синдром Туретта – психиатрическое расстройство, с которым он ничего не мог поделать. Диагноз ему поставили в одиннадцатилетнем возрасте и собирались лечить, но началась война, документы потерялись, и Паша так и остался один на один со своим дерганьем и выкриками. Врачи ему говорили, что таким образом организм непроизвольно выплескивает накопившуюся энергию. Приняв его в свою команду, Седой сказал, увидев недоумение на лицах: «Просто не будем брать его на переговоры». Пашка сначала смущался из-за постоянного тика и непроизвольных ругательств, а потом все привыкли, и он сам привык, хотя при женщинах все-таки чувствовал себя неловко, краснел и еще больше дергался. Конечно, ребята временами подсмеивались над ним, как это бывает в любой компании, но никогда не переходили черту, отделяющую добрую шутку от оскорбления. К тому же иногда его выкрики были стопроцентным попаданием, отчего ребятам становилось еще веселее.
Пашка очень любил машины, ему нравилось возиться с ними. Это его умелые руки залатали раны «буханки», сделав ее еще одним верным другом и членом команды. В Питере у него был «вольво», теперь их уже не выпускали. Алеша и сам давно хотел купить себе какого-нибудь старого «немца» или «корейца», копил деньги, но машина в хорошем состоянии стоила недешево, а он, душа нараспашку, любил тратить деньги в рюмочных и угощать друзей – потом у них же и занимал.
– Что там по радиации? – спросил Славин.
– Как на курорте, Серег, – ответил Николай.
– Странно, но ладно, – протянул командир отряда.
Сергей Славин сидел сзади, рядом со своей девятилетней дочкой Вероникой, которую он называл Карамелькой. Глубокие морщины на лбу говорили о пережитых потерях, горестях и разочарованиях, сломанный нос и тонкие полоски шрамов на щеках и скулах – о военных операциях, в темных глазах угадывались грусть, усталость и решимость. Иногда он смотрел на девочку и чуть улыбался.
– Зона Чебурашки, – сказала Карамелька. Она развалилась на два сиденья, вальяжно закинув ноги на папу, и смотрела в окно. – А есть тут феи, эльфы, гномы и чудовища?