Сама же Вера, пребывая в этом вынужденном заточении, читала книги: она нашла множество альбомов по русскому авангарду, конструктивизму и фотографии, смотрела кино, изучала прошлое, помогала сестре по хозяйству и готовилась снова жить. Еще был балет, у брюнетки наконец появилось время вспомнить старые навыки. В танце, как и в бою, она выплескивала все свои эмоции, забывалась, и ей становилось легче. Полковник Суворов, кладезь истины, всегда говорил, что в здоровом теле здоровый дух – через ежедневные тренировки, танцы и другую работу можно излечить даже самую больную душу.
«Нужно работать так, чтобы времени на меланхолию просто не хватало», – повторял Суворов, и Лёня ему вторил.
Когда-то она мечтала поступить в Вагановское училище, а потом танцевать на сцене Мариинского театра. Эти мечты были давно похоронены, еще в детском доме, с ее-то анкетой и родственниками это было невозможно, а тут неожиданно появилось время и место, чтобы вспомнить старые академические па. Иосиф Виссарионович включал ей Чайковского, и она крутила фуэте, делала гранд жете и вставала на пуанты. Балетные туфли она изготовила из обуви жены Директора. Марго предлагала ей смастерить балетную пачку с перьями, но сестра заявила, что ей достаточно одного «чуда в перьях». Может, в этой глуши когда-нибудь появится поселковый театр? Вера улыбнулась – представила, как она в пачке танцует партию черного лебедя перед селянами, Барыгой и его бандитами, а Марго аккомпанирует ей на рояле. Головорезы кричат: «Браво!» и бросают на сцену полевые цветы. Главное, чтобы не гнилые помидоры. «Ради такого представления стоило выжить», – сказала она себе.
Блондинка была в бодром настроении и напевала ту самую песню группы «Сектор Газа», которая вчера звучала в кабаке.
– Ну что, какой план? – спросила Вера.
Блондинка лишь пожала плечами.
– Когда будем возвращать твой браслет?
– Завтра будем возвращать, сегодня я буду валяться в кровати и читать, – сказала блондинка, зевая.
– Сейчас я угадаю. «Тихий Дон», «Вечный зов», «Кортик»?
Вера всегда подтрунивала над слишком идеалистическими советскими взглядами близнецов. Лёня вообще читал только советских авторов, одобренных партией, исповедующих истинные ценности коммунизма, и сетовал на ее увлечение Бродским, Мандельштамом и Ахматовой. Хотя советскую фантастику очень любил. Они вместе по вечерам вслух читали Стругацких, Булычева и Ефремова.
Марго скорчила язвительную гримасу:
– Не угадала! Про Алису Селезневу.
Блондинка очень любила сказки и захватывающие истории. Когда-то Док был ее личным сказочником. Она во все верила. Сама же читала редко, хотя «Мастера и Маргариту» и «Королеву Марго» все же осилила. С Гёте дело не пошло.
– А как же Алеша? – спросила Вера.
– Завтра Алеша, не сегодня. – Блондинка улыбнулась. – Пусть помучается.
Вере стало жаль парня, она еще в кабаке поняла, что Марго нашла себе новую жертву. Словно изголодавшийся паук, она заманила несчастную муху в свою паутину, и теперь будет мучить, обматывать ее своей шелковой нитью, изводить, пока полностью не сожрет и не выплюнет. Она уже видела это и не раз.
С другой стороны, в сердце Веры закралось сомнение — она видела озорной блеск в глазах сестры. Марго давно послала бы Алешу в грубой форме, если бы он был ей противен или безразличен. Когда-то капитан Игнатюк из ВДВ пытался за ней ухаживать, даже Лёня не был против, но Марго решительно сказала «нет», на радость Доку и Яну. Эта история так и осталась бы одним из тысячи эпизодов безответной страсти к блондинке, если бы капитан не решил идти напролом. Он подумал, что фраза: «Я бы с тобой не пошла гулять даже под пытками» не что иное, как дамское кокетство и скрытое «да», поэтому решил попробовать еще раз, настойчивее и грубее: залез на балкон шестого этажа и хотел воспользоваться моментом, но прогадал.
В это самое время в комнате втроем лежали Вера, Марго и Хуан и смотрели энную серию «Рабыни Изауры». Они услышали, что Игнатюк лезет, его кряхтение и боевые выкрики слышал весь дом. «Давай, капитан!» – подбадривали его сотоварищи, высовываясь из окон. Марго и Вера залезли в шкаф, а Хуан снял одежду, лег в кровать и с головой накрылся одеялом. Игнатюк был смелым человеком, он шел в бой при любой возможности, особенно когда неприятель так вовремя прилег отдохнуть. Сначала он долго, в своеобразной манере, рассказывал о своих чувствах, а Хуан лежал и издавал звуки, похожие на ахи-вздохи. Потом Игнатюк стал гладить тело под одеялом, приговаривая: «Марго, у тебя такие мускулы, а так и не скажешь…». Все закончилось, когда в комнату неожиданно зашел Лёня и увидел Игнатюка, наглаживающего Хуана. Из шкафа вывалились Марго и Вера, они уже не могли сдерживать смех. Капитан Игнатюк больше не подходил к младшей Мелентьевой, он напился и закрутил роман с одной медсестрой, которая родила ему сына и потом гонялась за капитаном по всему Союзу.