Старый друг Хуан, Олежка Боровик, крепкий парень, очень добрый, искренний и эмоциональный. Они всегда втроем смотрели латиноамериканские сериалы, которые только-только начали показывать в СССР, и искренне переживали за рабыню Изауру, страдающую от нападок мерзавца Леонсио. «Вот гнида, я бы на месте Изауры дрыном дал ему по зубам пару раз», – говорил парень. Обидно, но сериал они так и не досмотрели, и не знали, чем закончилась история. (Сестры надеялись, что у Иосифа Виссарионовича есть этот знаменитый сериал, но грузин грустно ответил: «Нет».) Ребята подшучивали над парнем и в конце концов стали называть его Хуаном в честь одного из героев мыльной оперы. У него была жена Ксюша и маленький сынишка Степка. Он отправлял им почти всю зарплату, привозил шубу, джинсы и другие вещи из Афгана, Африки и Южной Америки. Он был земляком Мелентьевых, и они не раз приходили в его маленькую квартиру на Кондратьевском проспекте. Вера и Марго приносили Степке игрушки и возились с ним. Лёня брал гитару и они все вместе пели.
Вера вспомнила большой старый резной комод в комнате, одиноко стоящий на фоне бордовых обоев в абстрактный цветок, приданое Ксюши из деревни. На нем располагалась коллекция бумажных фигурок оригами. Олежка мастерил их для сынишки, а тот хлопал в ладоши и заливисто смеялся. Интересно, где сейчас Степка и жива ли Ксюша?
– Как думаешь, остался ли кто-нибудь в живых из наших знакомых? – спросила Вера.
– Пятьдесят с лишним лет прошло. Узнать бы, что делается в мире. – вздохнула Марго. Конец света этот странный.
Они с Марго до сих пор не знали, что происходит вне Тайги. Захарыч рассказывал им ужасающие вещи про мутантов, опасный вирус и какой-то пресловутый апокалипсис, на что Марго скептически цокала языком и спрашивала про нашествие инопланетян.
Вера тоже не очень верила в конец света и в мутантов. Возможно, была война, возможно, было применено ядерное и химическое оружие, в это еще можно поверить, но не все же стало так плохо, что весь мир перешел в полуфеодальный строй. Ей все казалось, что они в Стране Оз, в Бермудском треугольнике, и надо только найти заветную надпись: «Выход», чтобы снова попасть в нормальный мир, полный дружелюбных, отзывчивых и веселых людей, к которым они привыкли.
Когда Вера и Марго, очнувшись ото сна, стали призрачно догадываться, что произошло, они поразились прежде всего людям. Деградация, физическая и моральная. Ни одного приятного слова, доброго и отзывчивого лица, как было в Ленинграде. Она часто вспоминала, как ленинградцы при первой возможности приходили на помощь, если ты не знал, как куда-то пройти, что-то потерял или был ограблен. Да можно было просто сесть на длинную лавку на Университетской набережной, и обязательно рядом присаживался дедушка-фронтовик и рассказывал о своих подвигах с грустной улыбкой и слезами на глазах. Они всегда подбадривали стариков, гладили по плечу или просто говорили «спасибо». Ведь иногда просто сказать «спасибо» незнакомому человеку намного сложнее, чем близкому.
Миротворец Захарыч стал единственным связующим звеном с деревней. Был еще старик, который именовал себя Полковником, его имени они не знали. Он был очень умен, галантен и предлагал работать на него. Они не знали, чем он занимается, но он был кем-то вроде местного воротилы. Один из трех. Захарыч, Барыга и Полковник. «Три толстяка», – шутила Марго.
Полковник пришел к ним всего лишь один раз. Никакой проституции, говорили его честные глаза, никакого криминала, говорили его мозолистые руки, работа для порядочных женщин и только. Во время разговора он с интересом рассматривал девушек, не делал пошлых комплиментов и не задавал вопросов. Они отказали – тогда они были очень недоверчивыми. Потом девушки изредка видели его на праздниках – издалека, в кабаке у Захарыча, когда Полковник переговаривался с дедом, и иногда в его страшной башне. Он стоял на балконе, курил и смотрел вдаль.
После завтрака почитательница Достоевского решила пойти посмотреть документы в кабинете Директора. Возможно там есть информация о том препарате, который ищут чужаки.