Одна из стен была в грязных коричневых разводах. Вдоль нее валялась такая же грязная обувь: тапки, кроссовки, балетки, мокасины, даже туфли на шпильке.
Алеша удивленно поднял брови. В Питере давно бы все растащили, и среди грязи и вони обосновались бы крысы и бомжи. Когда-то он, четырнадцатилетний мальчишка, с друзьями залезал по ночам через огромные окна в старые заводские здания. Они бродили там, выискивая что-нибудь интересное, смеясь и пугая друг друга, а при первом шорохе бежали оттуда как ошпаренные. Что не мешало им потом рассказывать девчонкам со двора о своих подвигах. Он помнил это чувство опасности, сопровождавшее их прогулки по пустым цехам при бледном лунном свете. После первого завода был второй, третий, и вот уже он стал опытным исследователем заброшенных промзон города, его окрестностей и всей Ленинградской области.
Петербургские предприятия остановились лет пятнадцать – двадцать назад из-за отсутствия заказов. Их продолжали охранять, но уже от мародеров. Впрочем, от внутренних расхитителей заводы не спасли. Руководство и рабочие, покидая заводы, выносили через окна, проходные и черные ходы все, что представляло потенциальную ценность.
Алеша вспомнил хромого охранника завода «Климов», высокого седого старика, который постоянно бормотал себе под нос что-то про порядок и долг. Стойкий оловянный солдатик дежурил днем и ночью. Он стал вечным обитателем, сторожем, легендой, а после смерти призраком «Климова». Алеша вместе с другими подростками не давал ему покоя: они бросали под дверь каморки петарды и хохотали, когда старик сыпал проклятиями и, хромая, пытался догнать мальчишек. Это начиналось, как невинная забава, а вылилось в войну против старика. Один раз они зашли слишком далеко. Мальчишки пробрались внутрь и нашли старые фотографии старика с детьми. Он умолял отдать фотографии обратно, но мальчишки, почувствовав власть решили идти до конца – подожгли их, бросили под ноги и побежали с диким хохотом. Алеша обернулся тогда, ожидая, что старик будет сыпать проклятьями или попытается побежать. Но охранник лишь разочарованно посмотрел на Алешу, сгреб остатки фотографий и ушел к себе в коморку. Даже короткая ассоциация с заводом «Климов» перетекала в воспоминание об обиженном лице старика. Стыд и сожаление. За восемь лет в «Дружине» Алеша много и часто убивал, но почему-то думал не о тех, кто погибал от его руки, а об этом сумасшедшем старике.
Парень прошел мимо приборов и установок, заглянул в маленькую стеклянную будку начальника участка – там лежали какие-то бумаги и рабочие журналы. Он пролистал несколько, засунул все в сумку. Академ потом посмотрит – может, найдет что-то полезное. В будке был пульт управления со всякими кнопками и рычагами. Так захотелось на что-нибудь нажать, что рука сама потянулась к пульту управления. Алеша осторожно надавил на кнопку и зажмурился, ожидая, что начнется какое-то движение. Например, огромные металлические руки проснутся и продолжат работу. Он открыл глаза – ничего не произошло. Жаль.
Алеша пересек помещение и вышел в коридор. Там стояла целая батарея железных шкафов. Неожиданно он увидел тень, промелькнувшую на освещенной солнцем стене. Он последовал за ней в комнату, и ему почудилось, что он снова видит какое-то движение.
– Прием. Это Алеша, – прошептал он в микрофон рации.– Кажется, здесь кто-то есть.
– Старый, тебе опять бабы мерещатся? – прогнусавил Муз.
– Пока не знаю…
Комната была проходной, и в ней тоже стояли шкафы. Парень снял автомат с предохранителя и стал присматриваться. Не заметив ничего подозрительно, он принялся за шкафы – открывал их по очереди, предварительно наставив оружие. Оттуда несло плесенью. Какие-то книги… пакеты… грязная одежда… тряпки и прочая рухлядь... Он открыл последний шкаф – там тоже никто не прятался.
– Что у тебя, Алеша? – спросил Седой по рации.
– Ничего, показалось.