– Да нет здесь этих марамоек! Я видел их сегодня, к шахте шли… А эти чуханы точно внутри засели!
По стенам стали палить – пули отлетали от стекла. «Дружинники» схватились за оружие. Седой подошел вплотную к стеклу – следов от пуль не было, прямо перед ним стоял один из головорезов, корчил рожи, но не видел командира.
– Товарищи, не волнуйтесь, стены пуленепробиваемые. Жулики и вредители не смогут попасть на коммунистическую территорию, – успокоил Сталин и засмеялся страшным смехом.
– Нам бы дома такие стены, – прогнусавил Муз.
– Ага, смотреть на трупы, проплывающие в Черной речке, – улыбнулся Академ.
– Этот дом, как сердце настоящего коммуниста сможет выдержать многодневную осаду, товарищи, – торжественно продолжил генсек.
Головорезы продолжали бесцеремонно бродить по острову, один из них пнул кедр, просто так, от нечего делать. На него упала шишка. Седой подумал, что это белка отстреливается от бандитов.
– Может, подстрелим их? – предложил Алеша.
– Нет, – ответил Седой. – В дом они не войдут, а патроны нужно беречь.
– Где мы их будем доставать в этой глуши? – поддержал его Академ.
Муз несколько раз уже заносил свою татуированную руку, чтобы нажать на неизвестные кнопки, а когда увидел компьютер в одной из комнат, то стал уговаривать командира похозяйничать. Но Седой был непреклонен.
– Давайте быстрее. Хорошо бы уйти до их возвращения, – сказал он парням, на что Алеша сделал возмущенную мину.
Взгляд командира упал на низкий деревянный столик. На нем лежала небольшая черно-белая фотография. Снимали на пленку, возможно, даже «Зенитом». У его отца были старые знаменитые фотоаппараты «Зенит» и ФЭД. Отец любил фотографировать для себя, проявлял пленку в ванной и печатал фотографии. Даже после глобальной цифровизации и появления хороших камер в каждом телефоне Николай Славин не перестал фотографировать своими советскими фотоаппаратами. Из принципа использовал только пленку, говоря, что в цифре нет места ни жизни, ни романтике, ни вдохновению. Они так и остались лежать дома, на Черной речке, как память об отце. Все-таки в Советском Союзе все делали качественно, как ни крути, фотоаппараты до сих пор были в хорошем рабочем состоянии. Сергей иногда вертел их в руках и думал даже поискать пленку в городе, чтобы пофотографировать Карамельку.
Его мозолистая рука держала черно-белую фотографию. Казалось, что ей лет пятьдесят – шестьдесят. На ней командир узнал двух прекрасных амазонок в окружении шести мужчин. Они были на пляже, а на заднем плане виднелись горы и море. Где это они? Неужели в Крыму? Или в Адлере? На Турцию не похоже, хотя кто знает. Девушки на фоне шести качков-мордоворотов казались просто пушинками. Даже Эрик был не такой огромный, как эти качки. Блондинку обнимали два парня: длинноволосый, похожий на «металлиста», и какой-то гопник с прической под горшок и цепью на шее. У одного из качков были смешные старомодные усы, отец Седого носил такие же. Один из парней, блондин, целовал в волосы грузинскую княжну, его лица не было видно. Печально, значит, у нее есть мужчина.
Седой показал фотографию друзьям. Академ тоже удивился такой завидной мускулатуре. Эрик только хмыкнул. Муз посмеялся, он никогда не качался и считал это бесполезным занятием, предпочитая автомат рукопашному бою. На лице Алеши при виде фотографии возникла мина неприятия, раздражения и ревности.
– Все как на подбор. Ох, Алеш, как ты будешь с такими качками тягаться? – засмеялся Академ. – Надо подкачаться.
– Да они, наверное, на анаболиках сидят, ой, прямо химией пахнуло.
– Ну ты тогда на интеллектуальном поприще, – съязвил Эрик.
– Да пошел ты на х.. – откликнулся Алеша.
Седой никогда не качался, как и Мишка, как и Дэн. Он держал себя в форме: бегал, занимался кроссфитом, в свое время – рукопашным боем, но чтобы вот специально качаться до уровня Терминатора или Рэмбо – это слишком, какой-то прошлый век.
Академ отвлекся от операции, благо Коля уже зашивал мальчишку. Он стал рассказывать историю о своем знакомом качке, который постоянно грозился всех «уработать», а перед женщинами все время играл своими мускулами. Это было еще до войны. Как-то он прогуливался по одной из линий Васильевского острова и встретился со шпаной. Его грозный вид их нисколько не испугал, наоборот, даже приободрил, они отобрали у него все деньги, кроссовки за пятнадцать тысяч и телефон за сто. (На этом месте Эрик присвистнул.) Естественно, их не нашли. Вот и в чем был смысл так качаться, лучше бы на самооборону ходил с женщинами, было бы больше толка.