Ночь Ивана Купала была особым праздником, селяне отправлялись на лодках на один из небольших островов и там придавались безудержному веселью. В прошлом году сестры только издалека смотрели на народные гуляния. Марго конечно потом пожалела, она раз 10 сказала, что возможно не было ничего страшного в том, чтобы попробовать местную горилку, прыгнуть через костер и поплавать в озере в окружении людей.
В этом году все изменилось – Вера сама захотела жить и что-то праздновать, порадоваться или огорчиться чему-то, поэтому они решили надеть самые красивые платья, какие только были в гардеробной жены Директора и отдаться безудержному веселию.
Крестьяне привозили овощи, фрукты, мясо – все для будущего праздника. Когда девушки зашли в кабак, дед чуть со стула не упал, увидев их жуткий вид. У Марго было расцарапано лицо, у Веры кровоточил висок, к тому же поднывала спина. Дед разрешил им умыться, а потом молча поставил настойку на стол. На девушек накатило – они стали рассказывать про чудовище, про бандитов, которые скорее всего были съедены.
– Это чудовище первый раз появилось лет двадцать назад, тогда из леса не вернулись охотники, а люди слышали жуткий рев.
– Думаешь это связано с исчезновением людей?
–Кто его знает, эти еще вернулись…
– Кто?
– Бессмертные.
Марго посмотрела на Веру. Они втроем продолжили дегустировать настойки, Прошка тоже хотел, даже чуть не «тяпнул», пока дед не видел, но девушки его сдали с потрохами. «Пьянству бой, особенно в таком юном возрасте» - заключила Марго. Захарыч стал ругаться и чуть не схватился за палку, когда увидел мальчишку, потом правда отошел. Борец за трезвый образ жизни.
Настойка оказалась такой крепкой, что всех троих сразу унесло далеко и надолго. Захарыч ради разнообразия предложил включить музыку, и они втроем стали сначала пританцовывать, Марго подпевала, потом пустились в пляс. Оказывается, жители Гдетовки были необычайно одарены творчески: и художники, и поэты, да еще и танцоры. Можно смело открывать поселковый дом культуры. Старый пройдоха рассказал девушкам, что когда-то занимался брейк-дансом и даже ходил на телевидение, чтобы участвовать в реалити-шоу. Девушки не поняли, что такое реалити-шоу, но не подали вида. «Потом спросим у Иосифа Виссарионовича». Старик так увлекся рассказом о танцах: как над ним смеялись коллеги в его отделении милиции-полиции, шутили и пародировали его, а потом болели за него и даже записали видео в поддержку.
На эмоциях от рассказа дед даже попытался сделать какое-то движение из брейка, но у него хрустнула спина, и он поплелся к стулу. «Каждый хочет быть молодым» подумала Марго, вспомнить все былое, попытаться исправить ошибки, вернуть прошлое. В 20 лет кажется, что весь мир впереди, что можно наделать кучу ошибок, глупостей, которые потом разгребать всю оставшуюся жизнь. Можно ли исправить смерть близких и избавиться от чувства вины за прошлые грехи? Девушка вспомнила свой реальный возраст и подумала, что они с Захарычем, наверное, ровесники, он даже моложе. Она посмотрела на него и подумала, о чем сожалеет этот дед? Она вспомнила полковника Суворова, он никогда ни о чем не жалел, всегда говорил, что с ними он становится молодым. Хотя трудно было представить его старым дряхлым дедом. Он всегда был слишком деятельным человеком, наверное, и в 80 лет он что-то мастерил бы и чинил.
– Почему ты не уехал из этой глуши? – спросила у старика Вера.
– А зачем? Везде разруха, это самое, многие города лежат в руинах, вокруг бандитизм. Здесь по крайней мере относительно тихо, - он усмехнулся, - да и стар я уже, я еще надеюсь когда-нибудь узнать все загадки зоны «Ч».
– Что еще за зона «Ч»? – засмеялась Марго.
– Я все время забываю, что вы отшельницы и не в курсе, как мы называемся, - он заворчал, - лет 15 уже.
– Что это такое «Ч» вообще?
– Да почему не «Т»?
– Чтобы никто не догадался, - Захарыч выпучил свои глаза, - так вот вам работка.