Дед поставил перед девушками несколько тазиков с салатами.
После зажигательных танцев троица стала дегустировать закуски и салаты. Они так увлеклись, что полностью съели что-то среднее между оливье и столичным. Решили заново нарезать. Колбаса была заменена на мясо кролика.
Захарыч держал большое хозяйство – у него были свиньи, куры, две козы. Марго говорила, что его пора раскулачивать. Сам кулак очень гордился, что успел во время хаоса разжиться домашней скотиной, теперь то не достать ни кур, ни индюков, ни коз, ни овец. Рассказывал, что когда-то была корова, но подохла от холода, совсем худая была. Девушки и сами думали завести себе какую-нибудь скотину, кролики и кабаны уже приелись, но пока ограничивались только огородом.
Они так резво обращались с ножами, что бывший милиционер все подбавлял и подбавлял им работу, все подкладывал и подкладывал. «Ой красавицы, еще вот это порежьте, у вас так хорошо получается». Вера видела сигнал из дома, стала немного волноваться, но Марго весело сказала: «Что там может произойти? Я тебя умоляю. Иосиф Виссарионович все контролирует». И то верно, что может пойти не так.
– Сегодня в лесу кто-то стрелял.
– Да мы тоже слышали.
– Может Бессмертные напали на чужаков, кто знает.
– Ты говоришь, что вы с ними договорились, может нам с ними поговорить, - начала было Вера.
Старик выпучил свои глаза и стал мотать головой из стороны в сторону.
– Нет, ты что, они и вас не пощадят?
– Может мы их не пощадим, - Марго улыбнулась.
Закончили они, когда уже начинало темнеть. Вера встала из-за стола и сказала, что крепостное право отменили в 1861-м году и она больше не может столько вкалывать. Марго же поинтересовалась, не работал ли Захарыч надзирателем в тюрьме по совместительству, и нет ли у него в роду проклятых эксплуататоров?
– А у тебя у самой кто в роду красавица?
– У нас Захарыч сплошь преступники и убийцы, - Вера стала смеяться страшным смехом. Дед и сам засмеялся истерическим смехом и отвел глаза.
Они одолжили лодку и направились к дому. Жара так давила, к тому же после шахты тело просто молило о чистоте и прохладе. Они скинули одежду и нырнули в ледяную воду. Даже при жаре она все равно оставалась холодной. Весь хмель как рукой сняло.
Издалека Вера увидела, что на их острове что-то происходит. Сквозь поваленный железный забор было видно, как по территории ходят бандиты.
– Вот так-так, Барыга похоже все понял, - заключила Вера
– Ну так пойдем разберемся с ними, - предложила Марго.
Год назад недобитые феодалы Барыги уже пытались штурмовать их форт. Предводитель уездного дворянства решил наказать двух сестер за несговорчивость. Тогда Иосиф Виссарионович включил систему обороны «народное ополчение»: на внешней стороне дома появились пулеметы, которые не давали бандитам даже зайти на остров, а девушки отстреливались из окон.
Бандиты искренне пытались. Одна парочка даже предприняла дерзкую попытку залезть в окно, пока другая группа отвлекала Веру: даже успели ступить ногами на белоснежный пол комнаты Марго, но тут же были выброшены обратно точным ударом в живот, в голову и в шею. Пытались пробиться через подвал, но Иосиф Виссарионович надежно запечатал люк, который не сдвинулся даже на сантиметр. Осада замка закончилась через пару дней. Им даже звонил Полковник и предлагал помощь, но девушки вежливо отказались. В итоге Барыга признал свое поражение, и они договорились не трогать друг друга, он даже в знак примирения подарил им картину в своем любимом стиле «детский авангард», но теперь то они уже знали кто является автором.
Марго посмотрела на чащу, на ее лице появилась хитрая улыбка. Она скомандовала плыть к берегу. Девушки подплыли к берегу, где были страшные заросли крапивы. Вера стала улыбаться. Они когда-то втроем с Лёней прыгали с гаражей на спор и приземлились в кусты с крапивой и покрылись страшными волдырями. Серафима Соломоновна тогда так хохотала и говорила, что это их Боженька наказал за все их проделки. Марго полезла в кусты, стала ойкать, ругаться, но нарвала целый букет. «Сейчас подарим художнику». Они достали весла и осторожно подплыли к своему острову. Предводитель уездного дворянства уже был там. Он что-то кричал и требовал выйти.