– Бить фашистов – всегда хорошо, – улыбнулся Николай.
– У него очень приятный голос, – добавила Вера.
– Я когда-то неплохо пел, – сказал грузин. – Жаль, что у меня нет тела, я бы и станцевал.
Вера представила, как они с Марго танцуют в кабаке, а вместо Захарыча с ними отплясывает Сталин и пытается исполнить брейк-данс. «У него бы точно получилось».
– Ох, мы бы, Иосиф Виссарионович, таких дел наделали, если бы у вас было тело, – засмеялась она.
– Ага, выступали бы втроем, гастролировали, – подхватила Марго. – Вы, конечно, солистом, а мы с Верой на подтанцовке.
– Я предлагаю назваться ЛДК: «Любовный дозор коммунизма», – серьезно сказала Вера. Она часто шутила с непроницаемым лицом, и люди не всегда понимали, всерьез она говорит или смеется. – Полюби нас или мы тебя откоммуниздим.
– Мне определенно нравится это название, – сказал грузин. – Может быть, когда-нибудь мы втроем поедем по советским республикам…
– Угу, на хромой кобыле если только, – закончила Марго.
Иосиф Виссарионович включил красивый иностранный блюз, музыкальный вкус у него явно был.
– А вы веселые девчонки, – заметил Эрик.
– Обхохочешься, – весело сказала Марго. – Так, наша очередь задавать вопросы. Кто вы такие и что значит «СПСГ»?
– Мы бравые ребята на службе у добра, спасаем прекрасных дам, переводим бабушек через дорогу, – торжественно произнес Алеша.
– Коммунисты, что ли?
– А почему коммунисты?
– А почему нет?
– Говорят, все коммунисты давно мертвы.
– Нет, мы не коммунисты, – вмешался Эрик, – но тоже занимаемся хорошими делами. СПСГ — это значит: Санкт-Петербург свободный город. Мы частная военная компания.
Девушки переглянулись и нахмурились.
– Вы что, наемники? – удивилась Марго.
– Ну да. А что в этом такого?
– Убиваете за деньги, значит, – высокомерно продолжила Марго. – Кто больше заплатит. Какие нынче расценки за головы?
– Мы стараемся убивать только подонков, – удивленно сказал Академ.
– Как благородно! Слышала, сестра? – саркастически сказала Марго.
Вера встречала иностранных наемников – американцев, канадцев, афганцев, африканцев. Они вызывали у нее искреннее отвращение, как и у всех остальных в отряде. Лицемерные улыбки, лживые душонки и шкурный интерес. Родную маму продадут за доллары, фунты и что там еще у них котируется. Они откровенно смеялись над простыми наивными и смущенными советскими ребятами, заряженными чувством справедливости. А один из них, Майк, решил поманить Марго баксами и обещал свозить в Диснейленд за двадцать минут любви недалеко от палатки. Девушка тогда ничего не поняла – она плохо говорила и понимала по-английски (в детском доме они учили немецкий, на радость Вере), тупо улыбалась и кивала, зато хорошо понял Ян – он выбил Майку два зуба. Ян Потоцкий был поляком и хорошо разговаривал на русском, польском, английском и арабском. Несмотря на всю сложную историю взаимоотношений русских и поляков, он был своим в доску и только изредка по пьяни спорил с Лёней и Доком о своей исторической родине. «Он бы не одобрил Иосифа Виссарионовича», – как-то подумала Вера. Потом Лёне передали суть разговора Майка и его сестры, и он тоже решил навестить неудачливого любовника-коммерсанта. По слухам, того спецбортом отправили в ближайшую больницу. После этих событий никто из наемников близко не подходил ни к Марго, ни к Вере, а высокомерные и снисходительные улыбочки иностранцев сменились опасением и неприятием.
– А кто определяет, кто подонок? – резко спросила Вера. – Тот, кто платит? И на кого же вы работаете, наемники? Может, мы тоже преступники и подонки, а может, ангелы. У каждого человека своя правда и мораль, и для кого-то он может быть самым последним куском того самого, а для кого-то самым порядочным, ценным и родным. Мы, например, кажемся вам красивыми милыми женщинами, а вдруг мы, например, изменники и враги народа, по ночам грабим и насилуем.
Сказав это, Вера стала ждать реакции чужаков. Марго тоже переводила взгляд с одного парня на другого – никто не выглядел удивленным, пораженным или пойманным с поличным. Она думала, что сейчас Сергей ударит кулаком по ладони и скажет: «Вот вы меня и раскусили, Вера Фридриховна Мелентьева. Комитет госбезопасности, майор или полковник такой-то. Вы приговорены к высшей мере наказания за предательство Родины». В таком случае началась бы схватка, но не такая красочная и длительная, как «Кабацкая битва», Иосиф Виссарионович все-таки страховал.
Но ничего подобного не произошло.
– Я, честно говоря, не против, чтобы меня ограбили и изнасиловали. – Алеша бросил на Марго еще один красноречивый взгляд, достал ту самую плитку шоколада и передал ей.