– Здесь она в безопасности, вряд ли на дом нападут. Иосиф Виссарионович не допустит оккупации. – Она улыбнулась.
– Этот мир слишком суров для маленьких девочек.
– «Ренегат-девять» для нее?
– Да. У нее аутоимунное заболевание, и она может не прожить и двух-трех лет.
– В институте его нет. Когда-то был, а сейчас уже нет, мы с сестрой проверили сегодня. Его, видимо, забрали еще задолго до вашего появления.
– По нашей информации, он у Бессмертных. – Он вздохнул. – Банда неуловимых, летают, движутся со скоростью света и могут убить любого ударом кулака. Просто какие-то ниндзя.
Вера взяла одну из бутылей Марго, поставила на стол тарелку со сливами и достала два стакана. Она знала, что он не откажется. Так и получилось – девушка села за стол, и они выпили не чокаясь. Сергей скривился и уткнулся носом в рукав. Вера закусила кислой сливой.
– Я знаю только одних бессмертных, – сказала она, – которые сражались со спартанцами при Фермопилах[1]. Сливу будете?
– Давайте. – Он разжевал сливу и еще раз скривился. – Спартанцы были героями тогда.
– Наверное, но и персы не оплошали.
– Вам не нравятся спартанцы?
– Они девочек скидывали с горы Тайгет. –улыбнулась Вера.
– Ну не всех же, только самых слабых и больных. Может, это милосердие?
– В чем же? Не дать шанс человеку прожить жизнь, познать любовь, дышать полной грудью из-за чьих-то идеологий, верований, амбиций, родных и планов?
– А что такое жизнь? И полноценна ли она? У вас есть руки-ноги, красивое лицо, незаурядный интеллект и чувство юмора. А что было у тех младенцев, которых сбрасывали со скалы? Возможно, ни рук, ни ног. Возможно, они не прожили бы и года, страдая и заставляя страдать своих близких. Это ли не милосердие, убить человека и не заставлять мучиться всю жизнь из-за несовершенства этого общества? Когда-то у нас был мир, где каждый мальчик в инвалидной коляске или слепая девочка могли жить полной жизнью, они могли работать, общаться, развлекаться, как полноценные люди, и что теперь? Где они все? Убиты, съедены, мутировали? Или, может быть, проданы в рабство своими же родственниками, тем, кто сильнее?
– Знаете, – она усмехнулась, – может, меня тоже должны были сбросить с горы, но не в физическом, а в моральном и социальном плане. Внешнее уродство не идет ни в какое сравнение с уродством моральным. Посмотрите на этих дикарей, неандертальцев, разве у них есть нравственность? Принципы, может быть? Тупое насилие и все. Они моральные инвалиды, у которых отсутствует эмпатия, чувство меры и элементарная логика. Готовы убивать ради убийства. Они не знали и никогда не узнают о битве при Фермопилах, Федоре Михайловиче и падежах в русском языке. Вся их жизнь — это тупая похоть, где желания варьируются от еды до удовлетворения в клозете. Ни одного доброго поступка за все свое существование. А ведь у каждого из них был выбор – либо ты становишься человеком, либо животным с низменными инстинктами. Спартанские цари, жрецы тоже делали выбор – сбросить и сдаться или дать жизнь и бороться.
Сергей выпил еще и опять скривился.
– Может, они адепты гедонизма?
– Конечно, – кивнула Вера. – Только вряд ли они знают, что такое наслаждение и не могут наслаждаться, если думать об этом, как о стиле жизни. Кто знает, вдруг среди такого быдла неожиданно родится новый Михайло Ломоносов. Так что все, может быть, не зря.
Вера задумалась, ведь она сама всю свою жизнь была белой вороной в обществе сильных, идеологически правильных людей.
– Вы суровы, Вера Фридриховна, – усмехнулся Сергей.
– Возможно, вы правы, но я самый добрый человек, между прочим, после Иосифа Виссарионовича и Марго.
– Коллектив у вас, конечно, харизматичный.
– Еще бы. «Любовный дозор коммунизма» как-никак. Съешьте еще эту сливу. Знаете, все зависит от внутреннего стержня и от окружения. Даже физически самый слабый ребенок может стать воином, воином своей страны, своей веры или судьбы. Вспомните Александра Суворова.
Мысли о слабых детях перенесли Веру в детство. С самых ранних лет, когда Веру отняли от родителей и отправили в специальный детский дом в Ленинграде, девочка чувствовала себя несчастной. Она никогда не видела отца, хотя полковник Суворов позднее иногда упоминал его и говорил, что ему просто не повезло – он поддался влиянию мерзавцев, за что и погиб. Все ее родные были в ФРГ или ГДР (она толком не знала) и даже не знали о ее рождении, что сделало невозможным воссоединение семьи. Интересно, что с ними стало?