Даже в обществе изгоев в детдоме Вера была чужой. Скромная тихая девочка, рожденная для нежности и заботы, часто плакала, остро переживая отсутствие родителей и друзей. Ее неумелые попытки подружиться приводили к глупым насмешкам и стычкам с одноклассниками. Дети отталкивали ее за смуглую кожу и странную фамилию. Наполовину немка, на четверть грузинка и русская, с фамилией фон Трауменбах. В детстве она мечтала быть Ивановой или Петровой, чтобы только не выделяться из общей массы детдомовцев. Дети очень жестоки, сами того не понимая, а когда их подначивают взрослые, подговаривая называть девочку фашисткой, уродкой и тупицей, они получают полную свободу в своей необузданной охоте на бедного загнанного зверька Веру. Она никогда не забудет воспитательницу Тютину, старую деву с медными волосами и белесыми бровями, которая была особенно жестока с ней, вымещая неудовлетворенность жизнью на меленьком ребенке. Вера уже не злилась на нее. По ночам женщина, наверное, мечтала, что неожиданно на улице ее заметит режиссер и она станет звездой советского кино, что молодой завхоз Преткин будет рассыпаться в комплиментах и позовет в ресторан «Журавли», а она, деловая, респектабельная женщина, будет улыбаться в ответ улыбкой Моны Лизы. Днем же она становилась прежней Тютиной, жестокосердной женщиной, ненавидевшей и нещадно лупившей детей. Она любила говорить, что Вера будет с такой анкетой мыть полы или работать посудомойкой и должна гордиться, что даже такой мусор нужен этой стране.
Пытка продолжалась, пока в детдоме не появились близнецы Мелентьевы, Леонид и Маргарита, динамит, который взрывал и озарял все на своем пути. Тогда доподлинно никто не знал, почему они попали под опеку государства – кто-то говорил, что вся их семья отпетые уголовники-рецидивисты, другие говорили, что они дети военных, пропавших без вести во Вьетнаме. Близнецы изумляли Веру своим смешным говором одесситов, смелостью, сумасбродством и высокомерием. Они дрались со всеми, когда не дрались друг с другом. При этом им прощалось все – невиданная вольность для этого дома. Их благодетель тогда еще майор Суворов пользовался большим авторитетом в самых высоких кругах Ленинградского Госсовета.
Как-то раз Веру снова обижали в женском туалете – девочки обзывали ее уродкой и смеялись над ее короткой прической под горшок. Парикмахер, приходивший в детский дом, был практичным человеком и особенно не церемонился – чем проще прическа, тем лучше. Вера не настаивала, она в семь лет не совсем понимала, что красиво, а что нет. Девочки в туалете говорили, что она похожа на мальчишку-жиденка. Тогда из кабинки вышла она, маленькая Марго, девочка с длинной белой косой.
Обычно таких детей фотографировали для открыток, они дарили букеты известным спортсменам, космонавтам, становились героинями детских фильмов. С высокомерной улыбкой, которая родилась раньше, чем она сама, Марго нараспев язвительно сказала: «Я извиняюсь, может, прическа у нее и уродская, зато ее волосы быстро отрастут, и она не такая страшная вонючая жируха, как ты». Та девочка, Ира, и правда была толстая, к тому же ее лицо было в прыщах, чего она очень стеснялась и пыталась выместить свои комплексы на других детях, периодически обзывая их и поколачивая. Девочки, стоявшие в туалете, картинно возмутились, а сами втайне позлорадствовали Ириному низвержению. Этот разговор закончился дракой, одним из тех бессмысленных и беспощадных побоищ, на которые способны только девочки. Их с трудом растащили воспитатели. Иру наказали по полной, а Марго нет, превратив в еще одного изгоя, хотя она не особо переживала. Так у Веры появилась лучшая подруга, смелая, веселая и немного сумасшедшая, полная ей противоположность. Тютина думала, что Ира и другие дети будут мстить двум маленьким отщепенкам, но ничего такого не произошло. Возможно, в конфликт вмешался брат, такой же сумасшедший, возможно, майор Суворов, а возможно, одной темной ночью нахальная девочка с длинной белой косой подошла к кровати Иры и что-то прошептала на ухо толстухе.
Сама Тютина с содроганием до самой смерти вспоминала близнецов Мелентьевых, часто ругая их последними словами, и искренне жаловалась на жестокость этих двух неблагодарных детей. Дескать, она в них вложила столько сил, пыталась сделать из них людей. Ей они тоже отомстили, но намного позже. Как сказала потом Марго, улыбаясь, достаточно несколько капель слабительного, и даже такой суровый старый кремень, как Тютина, расслабится и извергнет из себя все самое плохое. В перерывах между командировками в горячие точки дружная семья Мелентьевых приезжала в Ленинград. Марго с Лёней не могли отказать себе в удовольствии подойти к оградке своего бывшего прибежища и помахать рукой бывшей воспитательнице.