Алешу, как и всех парней, поражала наивность и неиспорченность девушек, они помогали просто так и не знали о многих бичах современного общества. С другой стороны, они были такими бесстрашными и физически подготовленными. Как это сочеталось – непонятно. Может, им было скучно, может, это был коварный план, но парню хотелось думать, что они понравились девушкам, и те с удовольствием поедут с ними в Питер. Николай предполагал, что они спортсменки или бывшие военные – многие женщины воевали, на юге существовали даже целые женские группировки. Кирюша наивно спросил, не мутанты ли они – Вера улыбнулась и ответила: «Каждый из нас мутант в определенной мере, главное – жить по совести и не превращаться в животное. Ты сам можешь стать мутантом, если предашь свои принципы». Парень испуганно посмотрел на Академа, а тот утвердительно кивнул.
Они вернулись в столовую. Седого там уже не было – Карамелька утащила отца во двор.
– Так вы сегодня пойдете на праздник? – спросил Николай.
– Угу, – кивнула Маргарита.
– Самыми красивыми там будете, – сказал Академ.
– Мы и так самые красивые, – заявила блондинка.
«От скромности она точно не умрет», – подумал Алеша.
Девушка не успела донести вилку до рта – капля соуса оказалась на ее футболке.
– Ну и что теперь делать? – расстроенно сказала она.
– Раздеваться, – улыбнулся Алеша своей хищной улыбкой.
Академ закрыл рукой лицо, Коля бросил салфетку на стол. Псих выругался. Взгляд Марго стал высокомерным, таким она одарила его в их первую встречу.
– Ты что, озабоченный? Или только дембельнулся? – напустилась она на него. – Ты кроме, как о голых телах ни о чем думать не можешь?
– Красавица, при чем тут голые тела? При твоем появлении уже в жар бросает! – вырвалось у Алеши. Он только потом понял, что сказал, хотя собирался сказать совсем другое: что она очень красивая, и умная, и веселая, и всем становится теплее рядом с таким солнечным человеком. Но получилось то, что получилось – очередной пошлый комплимент ниже пояса.
– Очень жаль, что я вызываю только такие низменные эмоции.
Муз опустил глаза и ехидно улыбнулся.
– Марго, я не это…
– Да иди ты! – злобно сказала она.
– Маргарита, останьтесь с нами, пожалуйста, – попросил Николай.
Но девушка встала из-за стола и ушла наверх, громко хлопнув дверью.
– У Марго было суровое воспитание, – спокойно сказала Вера. – У меня, в принципе, тоже.
– Где же такое? – спросил Коля.
– Институт благородных девиц имени Сталина? – сыронизировал Муз.
– Почти, в детдоме, – спокойно ответила Вера и вышла из-за стола.
Парни переглянулись.
– Никит, ты такой Алеша, – Академ швырнул салфетку на стол.
«Вот это да. Детский дом. Неужели они еще остались в этом мире?» – Стыд и сожаление накатили на Алешу новой волной, взяв с собой сопереживание.
Детский дом. Неужели они остались еще в этом мире? Сколько горя она хлебнула. При других обстоятельствах он мог бы выслушать ее историю, приобнять и погладить по плечу, конечно, без умысла, расположить к себе и выслушать, как ее обижали и травили. Девушки охотно рассказывают о своих горестях, расслабляются и становятся открытыми. Хотя в этом случае он мог бы и сам поделиться своими несчастиями. А кто из парней не мог? Алеша вспомнил, как остался без родителей. Четырнадцатилетний мальчишка стал почти беспризорником. Через два года после смерти мамы отца и дядю убили при очередном походе на Ладогу. Он тогда с ними не поехал – подростковый бунт и переживания, связанные со смертью мамы. Его забрала к себе двоюродная сестра отца, одинокая женщина, которая искренне пыталась сделать из него человека. Но юношеский максимализм, внутренний протест и депрессия брали свое. Школы практически не работали, остались энтузиасты, которые ходили без зарплаты и обучали таких же энтузиастов-детей по старым учебникам в пустых классах.
Никите Алешину было уже не до школы. Тетка заставляла его заниматься, читать книги, но это продлилось всего несколько месяцев. Какая может быть учеба, когда тебе четырнадцать лет и перед тобой целый мир? Сначала он бродил по старым заводам, а потом познакомился с бандой малолеток, которые терроризировали полгорода. Ему понравилась одна девочка с длинными русыми волосами и большой грудью, Оля. К тому же мальчишке было весело и интересно в компании крутых, хорошо одетых ребят. Они грабили сначала склады и магазины одежды, потом перешли на людей – богатых, средних, даже бедным доставалось. Обыкновенные грабители, которые возомнили себя Робинами Гудами. Снова опасность, адреналин. На его первом деле юные бандиты чуть не убили молодую пару, которая мирно гуляла на набережной Васильевского острова. Тогда Никита Алешин понял, что это за «славные парни Робины Гуды». Он поразился кровожадностью Оли, она провоцировала парней: «Давай, давай, врежь ей посильнее, исправь ей лицо, может, станет симпатичнее» и смеялась. Они выгребли все их деньги, ценности, но продолжали бить ради удовольствия. Парень с девушкой сначала пытались сопротивляться, дать сдачи, потом упали на землю и уже ничего не видели из того, что с ними делали. Никита на следующий день объявил, что уходит и больше не вернется. Его несостоявшиеся «однобандники» не стали терпеть такую невиданную наглость — его сильно избили, сломав два ребра, разукрасили лицо. Оля назвала его слабаком и плюнула, а он лежал в грязи, побитый, и смеялся. Он еле-еле добрался до своей тетки, она плакала, глядя на сплошной синяк, в который превратилось его лицо. Олю он больше не видел, иногда вспоминал о ней, но лишь с легкой брезгливостью и сожалением. Седой и Дэн потом рассказали, что сталкивались с бандой малолеток и оставили им на память несколько дыр в разных частях тела. Эрик тоже недолго был в банде, он дрался за них в уличных «бойцовских ямах», утверждал, что спал с Олей, но потом также сбежал, хотя и не говорил, по каким причинам. Наверное врал.