— Но он глава Южноамериканского Совета, — напомнила ей Ильдария. «Влиятельный мужчина. А я просто плебейка. Они его не накажут, — с горечью предсказала она.
— Ты не плебейка, — с возмущением воскликнула Мэри. — И как глава Совета Вильяверде должен быть безупречен. На самом деле я не знаю, как такой человек мог получить должность главы Совета. Другие члены Совета не потерпят лидера, который насилует детей и выгоняет бедняков из их домов».
— И все же он это делает, и они не протестуют, — заверила ее Ильдария.
— Да, ну, ненадолго, если Люциан и Скотти взялись за это, уверяю тебя. Они созовут саммит лидеров Совета, чтобы убрать его в случае необходимости. А если не они, то это сделает Роберт, — твердо заявила миссис Гвискар. Минуту она смотрела на Ильдарию, а потом нахмурилась. — Ты мне не веришь, но это правда.
— Хорошо, что ты в это веришь, — торжественно сказала Ильдария.
— Думаю, пока этого достаточно, — сказала Мэри со слабой улыбкой, а затем вздохнула и покачала головой. — Я полагаю, мы могли бы пойти и посмотреть, чего хотят мужчины, покончить с этим делом, чтобы ты могла расслабиться и знать, что ты в безопасности.
Выпустив руки, миссис Гвискар направилась к Мирабо, предоставив ей следовать за ней, но Ильдария колебалась. Она не хотела идти. У нее не было никакого желания быть рядом с Хуаном Вильяверде. Однако один взгляд на лицо Мирабо подсказал ей, что женщина притащит ее туда, если понадобится. Она будет выполнять приказ Люциана.
Покорно вздохнув, Ильдария последовала за матерью Джи Джи к двери, прекрасно помня о том, как Мирабо заняла позицию рядом с ней, пока они шли по коридору.
Джи Джи, Роберт и Тайни ждали в гостиной, когда они вышли. Ильдария остановилась в дверном проеме, когда увидела, что Джи Джи снова был в футболке. Футболке, которую она сняла и оставила лежать на полу в ванной. «Как ты-?»
«Я принесла ему это, пока ты была в душе», — объяснила мать Джи Джи, видимо, прочитав ее мысли.
«Ой.» Ильдария слабо улыбнулась ей, а затем с удивлением огляделась, когда кто-то взял ее за руку. Это был Джи Джи. Он пересек комнату и подошел к ней, и его рука была теплой через ее блузку, вызывая легкое покалывание, но не ту безумную страсть, которая была раньше, когда он прикасался к ней, с замешательством отметила она.
— Прикосновение через одежду приглушает эффект нано, — услужливо сказала Мирабо. «Но старайтесь избегать контакта голой кожи с кожей. По крайней мере, пока не останетесь одни. И это включает в себя держание за руку, если только один из вас не носит перчатки».
«Приятно знать. Спасибо», — сказал Джи Джи, но его взгляд был прикован к Ильдарии и полон беспокойства. Она совсем не удивилась, когда он спросил: «Ты в порядке? Мы можем послать их к черту, если хочешь, и отказаться идти».
— Джош, — сказал Роберт предупреждающим тоном.
Ильдария удивленно моргнула, услышав это имя. Просто было так странно слышать, как Джи Джи так назвали. Между Люцианом, матерью Джи Джи и своими мыслями она привыкла к Джошуа, но впервые услышала, как его вслух зовут Джошуа.
— Ангел? — спросил Джи Джи, игнорируя отца.
— Не думаю, что у нас есть выбор, — наконец сказала Ильдария.
Джи Джи не выглядел довольным, но мрачно кивнул и пообещал: «Я не оставлю тебя».
— Я тоже, — заверил ее Роберт, часть напряжения покинула его теперь, когда он знал, что они не откажутся пойти. — Я буду рядом с вами обоими. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Что угодно, — решительно подчеркнул он, а затем добавил: — Но именно поэтому мы здесь, чтобы разобраться с этим вопросом, и я доверяю Люциану и Скотти. Если они думают, что тебе нужно быть там, на это есть причина».
Ильдария не знала этого Скотти, но она знала Люциана. Он был абсолютно справедлив с ней в отношении инцидентов в университете здесь, в Торонто, и более чем справедлив в отношении ее деятельности в качестве линчевателя в Монтане. Он мог бы уже дважды казнить ее, но не сделал этого. Ей оставалось только надеяться, что в данном случае справедливость сохранится.
Расправив плечи, она кивнула. — Тогда покончим с этим.
Глава 14
Они были на полпути к дому Силовиков, когда Ильдария заметила, что на ней нет обуви. Она также поняла, что не надела чулки и даже не причесалась. Она полагала, что прическа простительна; она была в стрессе и беспокоилась о встрече с человеком, который охотился и преследовал ее двести лет. Но она должна была задаться вопросом, как она могла выйти из своей квартиры, дойти до машины и сесть без чулок или обуви.