основание городской публичной библиотеки, т.е. «Вест-
ник» стал одним из ее учредителей.
Трудно проследить, как менялся контингент читателей, но совершенно точно, что к 1831 году «русско-читающих»
39
было достаточно, чтобы предпринять третью попытку из-
дания газеты исключительно на государственном языке. К
этому времени разноязычные варианты заметно отлича-
лись друг от друга – настолько, что их решили разделить
окончательно. А потому была объявлена раздельная подпи-
ска на две газеты – русский «Одесский вестник» (прототип
нынешнего) и французский «Журналь д’Одесса». Первая
выходила по средам и субботам, вторая – по вторникам и
четвергам.
Что же представлял собой «Одесский вестник» образца
30-х годов? Номер содержал политические, экономические
и светские новости, беллетристику, материалы по археоло-
гии и краеведению. Был также раздел, который мы сегодня
назвали бы «дайджестом», он рекламировался следующим
образом: «Экстра-почта, ходящая от С.Петербурга до Одес-
сы только шесть дней, дает возможность перепечатывать
любые новости в скором времени». Газета не брезговала и
платными объявлениями – размещала их по 15 копеек за
строчку из 40 букв.
«Вестник» процветал и приносил немалый доход; поэ-
тому редактор Михаил Розберг в 1831 году входит с проше-
нием к одесскому градоначальнику обратить газету «в част-
ное предприятие на тех же условиях, а цензуру оставить на
прежнем основании, так как зависеть от здешнего цензурно-
го комитета повлекло бы замедление в выходе газеты». Роз-
берг просил также, чтобы бумага и работа типографии опла-
чивались по прежним расценкам, и чтобы предварительная
цензура не проводилась, а, как и ранее, при Левшине, осно-
вывалась на доверии к благонадежности редактора. После
многочисленных прошений, согласований и уступок со сто-
40
роны Розберга, он все же получил желаемое разрешение, но
на совершенно кабальных условиях. Вот они. Наличие тех
или иных разделов и их идейная направленность утвержда-
ется администрацией, а цензура осуществляется на общих
основаниях. Установленные для Розберга расценки вдвое
превышали прежние (хоть инфляции в те годы не наблюда-
лось), причем деньги следовало платить на год вперед. Так, например, цену печати в городской типографии назначили
в 10 рублей с подписчика в год, бумаги – 1,5 руб. И это при
стоимости годовой подписки в 20 рублей. Кроме того, тираж
доставлялся за счет редакции, все объявления администра-
ции печатались бесплатно, равно как и другие официальные
материалы. Установленное число бесплатных экземпляров, рассылаемых «по казенной надобности», а было таких око-
ло двадцати, также «относилось на счет издателя». Так что
Розберг получил предприятие весьма непохожее на частное, а скорее нечто подобное арендному.
Отношения с цензурным комитетом и типографией
жестко регламентировались инструкцией, где были опреде-
лены сроки представления набора. Например, чтобы типо-
графия напечатала газету вовремя, в среду, номер необходи-
мо было передать цензорам до 10 утра во вторник. Нередко
по вине редакции были задержки, и материал шел в цензур-
ный комитет и в типографию одновременно. Типография
печатала номер без подписи цензора, и это часто сходило с
рук. Бывали, однако, и скандалы, когда из-за грубых нару-
шений весь тираж арестовывался и уничтожался. Управляю-
щий типографией получал очередное взыскание из «особен-
ной части» канцелярии генерал-губернатора, «чтобы при
печатании… не было допускаемо ни малейших отступлений
41
от правила», редактора предупреждали о возможном закры-
тии газеты, «Вестник» нес убытки, но… наиболее преданные
и нетерпеливые подписчики приходили в типографию сами
и забирали номер еще «горячим». Таким образом, отдельные
экземпляры оказывались у них до ареста – эти газеты стано-
вились «бестселлерами» и передавались из рук в руки, что, в конечном счете, лишь добавляло изданию вес и почитате-
лей. Можно даже предположить, что подобные инциденты
задумывались редакцией как планово-периодические, по-
скольку к серьезным последствиям не приводили. Во всяком
случае, Александру Тройницкому, который сменил Розберга
в 1834 году, удавалось в течение следующих 23 лет прово-
дить политику по принципу «и волки сыты, и овцы целы».
Между тем жизнь газеты не была легкой и безоблачной.